Человек, который перебегал улицу

Эрна чистила телятам ясли, когда услышала треск мопеда почтальонши. Она наперед знала, что треск сразу стихнет, как только почтальонша остановится и станет засовывать в почтовый ящик газеты и журналы, а потом возобновится с прежней силой — почтальонша поедет дальше. На сей раз она ошиблась: мопед умолк совсем, а почтальонша, чавкая сапогами по навозной жиже, направлялась к ней.

Эрна вытерла о передник руки и встала в дверях хлева.

— Эй, Эрна; тебе письмо! — крикнула почтальонша еще издали. — Что это у тебя за писака объявился?

— Жених! — отрезала Эрна, хотя на всем белом свете не было никого, кто мог бы ей написать письмо.

Конверт был обычный, с самой обычной почтовой маркой. Наконец, Эрна вспомнила об отдаленных родственниках в Земгале и подумала, что это приглашение на какие-нибудь похороны, но она на них ни за что не поедет: надо искать сменщицу к телятам, а при появлении чужого человека телята станут беспокойными и не дадут привеса. А если телята хоть два дня не прибавят в весе, она провалится, не выполнит своих обязательств. И тогда каждый сможет, ухмыляясь, тыкать пальцем в газету, где в связи с принятием обязательств была напечатана ее фотография.

— Ну, ну… — нетерпеливо подзадоривала почтальонша. — Распечатай!

— Потом! — Эрна сунула письмо в карман серого халата.

На том разговор и закончился.

Стояла поздняя осень, темнело быстро. Включив торшер, Эрна устроилась в кресле и взяла конверт, лежавший на полированном журнальном столике. Целый день он жег карман халата. Нет, ничего особенного она от письма не ждала, но сегодняшний день казался все же необычным, каким-то праздничным, значительнее, чем обычные. Поэтому она сперва сделала все по хозяйству, затопила печь, поужинала и только тогда взялась за письмо.

Совсем обыкновенный конверт. Два штемпеля. «25.10.60. П.О. Вирпени» — «23.10.60. Рига-13».

Рига! — Эрна пожала плечами. Жест этот был высокомерным и отрицательным. Про себя она сказала: «Рига!» с такой интонацией, как будто привыкла получать письма только из Лондона.

«Глубокоуважаемая Эрна!

В этот хмурый осенний день, когда во дворе завывает ветер, и с деревьев облетают последние желтые листья, когда с берегов Гауи в далекие страны улетели соловьи, когда у человека остается лишь тепло его собственного сердца, в такой день хочется этим теплом поделиться с кем-нибудь другим. Простите же за этот порыв!

Глубокоуважаемая Эрна! Извините, что я так фамильярно обращаюсь к Вам, но так мне повелевают мои чувства. Я верил, что когда-нибудь все же найду Вас. До этого я уже много, много раз видел Вас в своих мечтах. Да, я не лгу. Именно такой, какую теперь увидел на фотоснимке в газете. Да, Вы та, которую я напрасно искал много лет.

У меня сжимается сердце от ужаса, что Вы, может быть, замужем.