Человек, который перебегал улицу

Надо купить другие, подумал он, и завернул на улицу Стучки, где был киоск, торгующий табачными изделиями и разной мелочью. Как он и ожидал, пришлось проехать довольно далеко вперед, пока наконец отыскал место, где можно было поставить машину.

Зутис запер «жигули» и, дрожа от холода, пошел в обратном направлении к киоску — в машине было тепло, пешком он обычно не ходил, поэтому пальто с собой не брал. Теперь он пожалел об этом: тонкую кожаную подошву туфель и пиджак мороз легко прокалывал своими длинными иглами.

У киоска в очереди нетерпеливо переминалось несколько человек, и Зутис встал за добротным зимним пальто из темно-зеленого драпа с большим каракулевым воротником.

— Покажите мне, пожалуйста, гаванские сигары, — попросил низкий мужской голос, раздавшийся из большого воротника.

Нашел место канителиться, зло подумал Зутис — дать бы такому коленом в зад.

— Две, — мужской голос выбрал самые дешевые.

Получив свою пачку «Риги», Зутис хотел было уже бежать прочь, но увидел, что купивший сигары стоит тут же в сторонке и изучает фирменный знак на покупке. И узнал его.

— Привет, Джонг! — воскликнул Зутис.

Лицо Джона, которого звали и Джонгом, расцвело в широкой улыбке.

— Здорово!

Арвида Флоксиса перекрестили из Джона в Джонга в камере предварительного заключения. Из-за бритой головы — узкую полоску усов на верхней губе оставили, чтобы свидетели на суде могли его узнать, — впалых щек и немного раскосых глаз Джонг походил на китайца, хотя его фигура была весьма объемиста.

— Побежали к машине, а то я замерзну, — предложил Зутис.

— У тебя машина?

— Теперь у каждого порядочного человека есть машина.

— Ну, ну…

* * *"

"Домишко Бенаровичей был расположен в глубине леса, довольно далеко от колхозного центра. Все в округе называли его по-прежнему домом Бенаровичей, хотя Эрна уже довольно давно жила здесь одна. Она работала телятницей: старый Бенарович в свое время построил такой скотный двор из камня, что не надеялся уж и за двадцать лет разделаться с долгами, но грянула война, ссудно-сберегательные общества ликвидировали, долги погасили, потом коллективизация, и в конце концов колхоз получил, хотя и отдаленный, зато хороший хлев для телят, а единственная дочь Бенаровича Эрна удостоилась чина телятницы; но бог не дал старику дожить до этого.

В молодости Эрне довелось испытать несчастную любовь, потом ей понравилось ходить в обманутых и покинутых, потому что все жалели ее, а потом вдруг оказалось, что время женихов миновало. Эрна, правда, сделала пару отчаянных бросков сначала в одну, затем в другую сторону, но безрезультатно. Тогда она как одержимая набросилась на работу и лишь изредка субботними вечерами изводила себя мыслью, что упустила время возможного замужества.