Человек, который перебегал улицу

Ребенку нужен хотя бы отчим. Если с Вильямом действительно придется развестись, у сына будет Лиан. Ее угнетало чувство вины, дома она была молчаливой и покорной — да и сколько она бывала дома — после работы надо было еще прибрать квартиру Лиана. Так продолжалось около года.

А Вильям в это время пил и находил в себе разные прекрасные качества, из-за которых Беата, как ему казалось, даже не упрекала его за пьянство.

Потом взбунтовался Лиан и потребовал, чтобы Беата развелась. Она уже почти согласилась, но тут Вильям уехал лечиться, и она подумала, что это причинит ему боль, если потребует развода именно сейчас.

— Но я же вернулся! — воскликнул Вильям.

— У меня не хватило смелости тебе это сказать.

— Чего же ты ждала? Чего же ты еще ждешь?

— Я думала… Я думала, что ты опять начнешь пить… Ведь почти все снова начинают… Лиан говорит…

— Эту радость я тебе еще предоставлю!

— Почему ты так говоришь…

— Завтра я тебя избавлю от своего присутствия!

— Ты можешь оставаться здесь… Я ведь тебя не гоню… Куда ты пойдешь?

— Найду куда!

В детстве он жил в маленькой комнатушке для прислуги рядом с кухней. В комнатушке вдоль стены можно было поставить только кровать и на гвоздях, вбитых в стену, развесить одежду. Завтра же он накупит полиэтиленовых мешков для костюмов.

Сразу после войны матери удалось для него получить эту комнатку, хотя ее добивались все соседи по коммунальной квартире.

— Как мы будем спать этой ночью? — спросила Беата. — К сыну я не могу пойти."

"— Я исчезну сейчас же, если ты так хочешь. — Вильям встал и начал одеваться.

Так спустя много лет он вернулся в свою комнатенку — с парой костюмов, нижним бельем и туфлями, которые засунул под кровать. Лежа в постели и заложив руки под голову, он слушал, как во дворе звенит пила-циркулярка и вспоминал, что раньше здесь он так же слушал визг ручных пил. Однажды мать послала его за пильщиками. Они обычно околачивались у ворот Видземского рынка на улице Тербатас. Их внешний вид не внушал доверия, если бы при них не было инструментов, которые содержались в большом порядке — топоры в брезентовых и кожаных чехлах, пилы остро заточены и тоже зачехлены специальными деревянными рейками.

— А к обеду у хозяина чекушка будет? — дядьки ухмылялись, поглядывая на смущенного мальчугана.

О разводе мать почти не расспрашивала, и он за это был ей благодарен.

Странно, что он не особенно скучал по сыну. Скопившееся за годы пьянства отчуждение встало между ними стеной, и теперь нельзя было сказать, удастся ли когда-нибудь его преодолеть. А вот на Беату он злился и тосковал по ней. Он старался внушить себе, что это всего лишь оскорбленное самолюбие. Он вспомнил, что против женщины есть только одно лекарство — другая женщина.