Человек, который перебегал улицу

При встрече ему оказывали почести, на какие вряд ли мог бы рассчитывать капитан «Титаника», доплыви он до берега Америки. Его ждали взбитая постель с белоснежными простынями и молодыми свежесрубленными березками, поставленными в изголовье и изножье кровати, жарко натопленная баня, горячий ужин. В волостях, куда он заезжал, уже знали, что ему особенно по вкусу запеченный в тесте свиной окорок или заливной линь. Хозяйки так усердствовали в приготовлении этих блюд, что спустя лет десять, когда о наездах Цауны помнили лишь некоторые девицы, в те времена страстно желавшие, чтобы Альберт именно их ущипнул в бок, запеченный в тесте окорок украшал столы в дни самых больших торжеств, и поговаривали даже, что это — национальное блюдо края.

Альберта превозносили, Альберт был самый умный, у Альберта спрашивали совета, обратиться к нему по имени считалось редкой привилегией. Потому что все были вынуждены просить Альберта об услугах, все от него зависели.

До коллективизации еще оставалось два года, крестьяне еще трудились на своих хуторах, еще спорили с соседями, если те во время пахоты задевали межу, еще платили налоги. Продналог крестьян волновал не очень, но полагалось платить и деньгами, притом немалыми. Тут уж забивай по крайней мере быка и двух свиней. И вези все это на рынок. А как до него добраться? Хорошо, если самому удастся втиснуться в вагончик на узкоколейке и добраться, скажем, до Валмиеры, там можно пересесть на другой поезд. Сидя на полу в теплушке при дрожащем пламени свечи в фонаре, пассажиры ругали немцев. За несколько дней до отступления по железной дороге Рига — Руиена проехали два последних паровоза. Сцепленные один с другим, они тащили за собой устройство, похожее на плуг. Устройством этим немцы свернули рельсы вместе со шпалами в два мотка. Обломки шпал и рельсы потом долго валялись возле насыпи, словно указывая на то, как результат многолетнего труда можно уничтожить всего за пару часов.

Но как бы крепко ни ругали немцев, налоги от этого не уменьшались: все равно их приходилось платить. Мужики запрягали лошадей, и обозом в шесть, а то и в десять подвод отправлялись в далекую столицу. На дорогу уходило два с половиной дня, ехали через леса, где по политическим или уголовным мотивам скрывались разные субъекты. Они совершали налеты и грабили. Политические от уголовников отличались тем, что взамен отобранного выдавали подписанные офицерами разбитых или капитулировавших армий бумажки, по ним, мол, заплатят будущие правительства, за которые они борются.

В то время почти в каждом доме имелась по меньшей мере пара пистолетов да ящик с гранатами, некоторые могли бы даже на своей повозке установить пулемет, ну а кто не имел ничего подобного, мог в лесу набрать этого добра хоть целую корзину.