Человек, который перебегал улицу

Откуда им знать, что у него в кармане нет ни копейки.

И вдруг он услышал радостный возглас:

— Да здравствует надежда латвийской механики!

Зутис просветлел. Перед ним, широко раскрыв объятия, стоял его бывший ротный товарищ Альберт Цауна с обветренным, покрасневшим лицом.

— Привет! — Зутис все еще не мог опомниться.

— Ради такой встречи с меня причитается… Давай-ка водочки! — Альберт, который всегда был большим хвастуном, схватил Зутиса за рукав и затащил в одну из серых базарных будок из фанеры.

Это было прокуренное помещение с четырьмя столиками, грязным, замызганным полом, мутными стаканами, тяжелым запахом тушеной капусты и костлявым официантом с полотенцем, перекинутым через руку.

— Леопольд! — бесцеремонно обратился Альберт к официанту. — Принеси нам божественный напиток солнечной страны!

— Сколько звездочек?

— С буковками. И черной икры!

Когда от первых рюмок коньяка тридцатилетней выдержки стало горячо в желудке, Цауне вдруг захотелось услышать от Зутиса признание, что тому еще не доводилось пить такой замечательный коньяк.

— Разве при Ульманисе при своей инженерской зарплате ты мог себе это позволить? Не мог. А икру? Ее подавали разве что на приемах дипломатов и то по нескольку икринок на бутерброд. А сегодня мы, простой трудовой народ, покупаем коньяк по цене водки и ложками лопаем икру. За это слава Иосифу Виссарионовичу! И аминь!

Цауна возвратился в Ригу уже с год назад. Когда войска, в которые он был мобилизован фашистами, сдались в плен, части латышей предоставили возможность проявить себя в рядах Советской Армии, и многие охотно это сделали. Цауну зачислили в полк, особо отличившийся под Кенигсбергом и Тильзитом. Когда прислали награды, Цауне тоже досталась медаль.

— Где ты работаешь? — спросил Зутис.

— Числюсь в конторе по сплаву леса…

— Как это… числюсь?..

— Э… Там, дружище, только числиться теперь и можно! Раз в месяц я прихожу расписаться в получении зарплаты и раз в год подписаться на государственный заем. Мою получку прикарманивает бригадир.

— А на что же ты живешь?

— У моего старика около ВЭФа есть домишко с большим сараем. Во время войны он пристроил там четыре легковушки и два грузовика. Слушай, у меня хорошая работенка есть! Автомехаником.

— Видишь ли, я конструктор, у меня накопилась уйма идей…

— Идиот, кто тебя возьмет конструктором! Ты ведь служил в легионе!

— А какое отношение имеет работа к биографии? Я в политику никогда не лез.

— Ты болтаешь, как гимназист.

— Похожу по заводам, попробую.

— Попробуй… Даже если тебе повезет, ты будешь зарабатывать шестьсот в месяц, а килограмм масла стоит четыреста. Я же дам тебе шесть тысяч.