Княжий человек

Данила, по причине отсутствия должной квалификации и наличия достаточного количества рабочих рук, сидел на скамье и старательно делал вид, что не замечает недобрых взглядов гридней, дежуривших у ладьи. Те тоже, в свою очередь, старательно делали вид, что оказались здесь просто так и экипаж «Лебёдушки» их вовсе не интересует.

– Скорохват, – спросил Данила, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей, – а как думаешь, что посадник нам скажет?

– Ну ты нашёл вещуна, – усмехнулся Южанин. – Вообще, знамо дело, скорее всего, на суд богов отправит.

– Опять? Ну тогда проблемы нет. Наш батька с любым справится.

Скорохват не разделял его оптимизма:

– Если те тати были родичами Скряги и Асбьёрн признает это родство, он себя обиженным посчитает и за обиду вместо себя на бой гридня выставит, а вои у него, ой, добрые. Да и знаешь, суд богов он тоже… бывает разный.

– Как это?

– Вот ты нездешний! Скоро узнаем, видишь, посыльный от посадника скачет, будет нам лясы точить.

Посыльный прискакал на вороном жеребце, редкостном красавце, перед ладьёй поднял его на дыбы, так что копыта выше борта оказались. Резвый, прям как Грозомил, которого объезжал Клек. Жаль, не вышло такого конька с собой взять. Но тут такое дело, кто бы обережников самих пожалел.

– Вы все виновны в том, что пролилась кровь моих родичей, – отрезал княжий посадник.

Весьма наглое заявление, но возражать не хотелось. Асбьёрн был крут, реально. Наверное, впервые за свои странствия Данила встретил человека, который чуть-чуть, но всё-таки выглядел круче его батьки.

Смоленский посадник принимал обережников и Путяту с двумя приказчиками в своих палатах. Тут же присутствовали нападавшие, уже перебинтованные и приодетые. Собственно, терем тоже производил впечатление: резьба, парча и золото, ковры на стенах, увешанные оружием, стёкла в окнах. Богатое место – Смоленск."

"Сам посадник сидел на возвышении, в искусно сделанном кресле, так и хотелось добавить – троне. На его плечи был накинут плащ, отороченный мехом, с шеи на грудь, прикрытую шёлковой рубахой, свисала толстая золотая цепь с медальоном, усыпанным драгоценными каменьями. Асбьёрн хмурил густые рыжие брови, его черты лица были резкими, рублеными, но вместе с тем правильными, словно вырезанными отличным скульптором. А ещё посадник постоянно крутил в крепких пальцах метательный нож – заострённый треугольник металла с колечком вместо рукояти. Однажды Данила видел, как такой штуковиной Шибрида пробил щит насквозь. Правда, с трёх шагов, и варяг закрутился, будто диск бросал. От Асбьёрна до Данилы всего метров пять, а из защиты – только льняная рубаха.