Чехов 7. Императорская охота

— Позволите мне составить вам компанию? — оживленно уточнила Любовь Федоровна и несколько раз взмахнула ресницами. — Я не ощущаю ароматов, но помню их, когда кто-то рядом курит. А Павел Филиппович не имеет этой привычки.

Последнюю фразу она произнесла со вздохом сожаления, и отец покачал головой:

— И не говорите. Не пьет, не курит и работает в свои выходные. Ума не приложу, откуда в нем эта тяга к здоровому образу жизни и при этом к трудоголизму.

— Здоровый образ жизни — это от меня, — с готовностью подсказала княгиня. — А все дурное — это от папеньки.

Я довольно улыбнулся, оценив шутку бабушки. Отец напротив, нахмурился, встал из-за стола и направился к террасе. Любовь Фёдоровна последовала за ним. И вид у нее был загадочный и самодовольный.

— Она не только мастер по слухам, — произнесла княгиня заговорщически и добавила. — Хорошая женщина.

Фома и Виноградова сразу после обеда засобирались домой. К моему удивлению, Любовь Федоровна не особенно торопилась, хотя до того не хотела оставлять дом надолго. То ли ее напитала сила княгини, то ли ей понравилось за городом, но она светилась какой-то неизъяснимой радостью, которой я раньше в ней не замечал.

— До чего ж у вас тут хорошо, — вздохнула она. — Жаль, что я не могу ощущать ароматы. Здесь наверно пахнет травой.

— И листвой, — подтвердил Филипп Петрович, задумчиво глядя куда-то вдаль. — А еще под окном растет мята.

— Я ее там высадила, надеясь, что это поможет заметить незваного гостя, если он надумает подкрасться.

— Чтобы мяту ногами размял, и вы ее почуете, — догадался Фома и они с бухгалтером понимающе переглянулись.

— У нас не настолько острое обоняние — возразила Софья Яковлевна. — На самом деле в мяте отчего-то полюбили селиться местные сверчки. Они по ночам довольно громко трещат. И если кто-то ступал в ароматную траву, они враз замолкали. От такой звенящей тишины я сразу просыпалась.

— Умно, — заметил я.

— Я никогда не полагалась только на свою силу. Потому что у твоего противника она тоже может быть.

Фома направился к машине в сопровождении князя, который довольно по-простому расспрашивал его о транспорте. Слуга с готовностью поделился мнением относительно «Победы», не забыв упомянуть свою ласточку.

— Павел Филиппович сказал, что по статусу нам не положена простецкая машина, — поделился он.

— А в Смуту в охранке были только такие, — удивил меня князь. — Я сам на такой катался по делам. Дорогие автомобили могли попытаться угнать.

— Неужто у аристократов угоняли? — поразился мой помощник.

— Тогда были такие времена, что каждый пытался урвать свой кусок. Люди творили разные бесчинства, не задумываясь о последствиях. И многие погибли по глупости.

Он отчего-то взглянул на Виноградову, которая сделала вид, что не заметила этого разговора.