Чехов. Книга 4

Слева была трапезная, рядом с которой расположился настоятельский корпус.

А в дальнем углу у стены приютилась скромная часовня. Свободная же территория была разделена на два больших огорода, где на грядках уже начинали всходить посевы.

— Тут живут люди, которых в миру ничего не держит. Кто-то потерял семью, другой честь перед народом, — мужчина окинул меня цепким взглядом. — Не думайте, что тут схоронены чьи-то тайны. Тут живут открыто и во всем уже повинились. Вы можете пройтись по всему монастырю, но не найдете здесь призраков.

— Вы так в этом уверены? — удивился я.

— Совершенно точно, — мужчина улыбнулся и мне показалось, что солнце стало светить чуть ярче. — Отсюда уходят без сожалений. Поверьте, мятущиеся души не остаются в этом благословенном месте.

На территории не было видно ни одного человека.

— А где все монахи? — уточнил я.

— В молельной, — был мне ответ. — После в трапезную пойдут. Не желаете присоединиться к братьям и отведать каши с медом?

— Благодарю, но я сыт. И не хочу смущать своим присутствием.

— Тогда я подожду Петра Попова на территории, если вы не возражаете, — произнес я.

Монах обернулся ко мне и спросил:

— Зачем ждать? Вот он я, Павел Филиппович. Сижу рядом с вами.

Я удивлённо посмотрел на него, и монах добродушно улыбнулся:

— Ваш отец, Филипп Петрович Чехов, был следователем по делу убийства Катерины Поповой, — произнес он. — Поэтому я был очень удивлен, когда постучав в двери монастыря, вы сказали, что являетесь адвокатом. Выходит, не пошли по стопам родителя. Искупитель помог выбрать другой путь.

Исповедь

Я замолчал, обдумывая услышанную информацию. Нужно было лучше подготовиться к встрече. Ведь можно было узнать имя следователя, который вел дело. Да и подробности произошедшего я тоже не выяснил.

— Простите. Я не узнал вас. На фотографии, которая нашлась в статье у вас совсем другое лицо.

Мужчина приладил окладистую бороду и усмехнулся.

— Тогда я был измучен и зол. Потому и выглядел иначе.

— Я хотел бы извиниться за ошибки, которые допустил мой отец, — начал я после недолгой паузы. — Когда настоящего душегуба поймаем, дело будет пересмотрено, и вы будете реабилитированы. С правом требования компенсации за безвинное заключение на каторге.

Петр покачал головой и улыбнулся:

— Что вы, юноша. На все воля Искупителя. Наоборот, я в чем-то даже благодарен вашему батюшке.

— За что? — удивлённо произнес я.

— Там, в каторжном храме я и пришел к Искупителю, — чуть помедлив, ответил мужчина и словно случайно поймал навязчивую пчелу, чтобы посадить ее на рукав рясы. — Так что в моем случае, ваш отец и судья и правда направили человека на путь исправления.

— Но вы же отбывали наказание за преступление, которое не совершали, — пробормотал я.