Чехов. Книга 4

— Обычными, — не смутилась женщина. — Кинула на коврик рубль, когда он принес мне посылку. И проверила — забрал мерзавец купюру или нет.

— Забрал?

— Нет. Похоже, догадался, что я его проверяю, — нехотя призналась женщина. — Но я сразу раскусила его хитрый план.

— И какой же? — я вновь приложился к чашке, обжигая губы."

"— Он мне не друг. В этом доме живут не самые достойные люди, — понизив голос сообщила мне Мира. — Меня не обмануть после стольких лет работы в организации.

— В какой организации? — невинно поинтересовался я.

— А вы не знаете? — подозрительно спросила женщина и поджала губы. — Кто вас учил работать? Вам следовало узнать все о клиенте…

Я не стал напоминать ей, что клиентом для меня был Щукин. И я как раз занимаюсь тем, что узнаю подробности дела. Да и не ждала Ромская от меня ответа. Она поднялась на ноги и заходила по комнате, цепляя подошвой тапочек тряпку на ковре.

— Я, почитай, сорок лет отдала службе. Верой и правдой посвятила большую часть жизни процветанию империи…

— Простите за мой вопрос… — начал было я.

Мира подошла к серванту и открыла створку, чтобы взять с полки книгу в обложке обтянутой бархатом. Этой книгой оказался толстый фотоальбом ручной работы. На сером картоне страниц были приклеены ажурные уголки из бумаги, которые удерживали фотографии. Снимки местами пожелтели, но на черно-белых изображениях очень хорошо можно было рассмотреть подтянутую темноволосую женщину с веселой усмешкой на широком лице.

— Узнаете? — с затаенной гордостью спросила Мира, и я недоуменно взглянул на нее. — Не говорите, что я настолько изменилась!

Прозвучало сердито, и я вновь перевел взгляд на снимки. Мира в молодости была совершенно другой. Я бы никогда не узнал ее, если бы не женщина, которая стояла напротив и ждала моей реакции.

— Вы служили… — медленно произнес я.

— В остроге, — с гордостью подтвердила Ромская. — Я там всяких подонков насмотрелась. И никогда не ошибалась в людях. Всегда точно знала, кто прячет заточенную зубную щетку или другую запрещенку какую…

— Понятно, — протянул я и на этот раз сделал настоящий глоток чая. Тот оказался совершенно невкусным, и я с трудом заставил себя протолкнуть напиток в желудок.

— Я долго работала, — продолжила Мира и приосанилась. — Жила в общежитии и только при выходе на пенсию мне досталась по ордеру эта квартирка. Тут царил полный бардак. На одной площадке со мной обитала мадам с жирными котами, которые истошно орали по весне. Я сделала все, чтобы извести живность. Писала жалобы в лекарскую службу, чтобы проверили жилище на предмет заразы. Потом замеряла уровень звука и писала в градоохранные организации. В профсоюз писала…

— Зачем? — уточнил я.