Чехов. Книга 4

Та стояла на пороге и строго смотрела на меня.

Женщина была некрасива. Быть может, дело было именно в выражении лица. Ее глаза казались глубоко посаженными. Тонкие выщипанные брови крутыми дугами лежали на лбу и придавали облику Миры высокомерное выражение. Бледные губы были поджаты в упрямую линию. Крючковатый нос украшала небольшая родинка, которую, в свою очередь, венчали два седых волоска.

Голову женщины покрывала чалма из пестрого атласа. Облачена Мира была во фланелевый халат в клетку и штаны из той же ткани. На стопах были шерстяные шлепки, с пришитыми резинками, которые не позволяли им свалиться с пяток.

— Добрый день, — повторил я. — Я хотел выяснить подробности произошедшей с вами оказии."

"— Что вы называете этим странным словом?

— Я имею в виду письма.

Щека женщины предательски дернулась. Затем она сделала шаг к лестнице и запрокинула голову, чтобы увидеть верхние пролеты.

— Я…

— Тщщщщ, — зашипела Ромская и оскалилась. — Слушают ведь, старые грымзы. Я прямо носом чую, что притаились за дверьми и уши греют.

Внезапно Мира выхватила из-под полы халата обрезок трубы и застучала ею по металлическим перилам. Звон разлетелся по всей парадной, и даже я скривился от мерзкой вибрации в зубах.

— Сидите смирно, — прокаркала женщина и повернулась ко мне. — Я тут слежу за порядком. Кто если не я?

Последний вопрос был риторическим и не предполагал ответа. Потому я не стал трудиться выдавать хоть одно слово. Лишь пожал плечами. Это устроило Ромскую, и она, довольная собой, убрала трубу в скрытый внутренний карман халата.

— Проходите, чего уж там. Не хватало, чтобы эти… — она неопределенно мотнула головой, — потом зубы сушили.

Я не стал спорить и воспользовался приглашением. Отчего-то я был уверен, что внутри жилища будет много хлама, ветоши и пыли. Но, к моему удивлению, тут было убрано. Мебель, хоть и старая, выглядела добротно. Паркет был натерт до блеска. Только ковровые дорожки были покрыты застиранными простынями. И я не сразу догадался, что это сделано для того, чтобы не ворс не стирался.

В гостиной крупный фикус в здоровенном горшке топорщил в разные стороны глянцевые листья. На полках серванта стояла посуда из хрусталя, которая была в моде во времена смуты. На стенах висели чеканки с изображениями императоров. Ружья поблизости я не наблюдал, но это не внушало спокойствия. Странная женщина вполне могла спрятать оружие за кухонной дверью.

Заметив мое любопытство, Мира скрестила руки на груди и вскинула подбородок.

— Так что вы хотели, мастер Чехов?

— Мне досталось ваше дело…

— Вы взялись защищать этого пройдоху? Щукина, который таскал мне гадкие записки?

— Давайте по порядку, — я постарался говорить строго, но без агрессии. — Я не выбирал дело и получил его по разнарядке.