Чехов. Книга 2

 — Дал он нам десять рублев, чтобы хоть какие поминки справили. Сунул бумажку для подписи, чтобы сожгли тело. Но пообещал, что после кремации привезет пепел в урне и даст еще немного деньжат.

— Привез? — коротко уточнил я.

— Нет, — хмуро отозвался Тарас. — Мы позвонили в жигальню ту, где мертвых огнем палят. А там сказали, что пепел высыпали уже. И никто его вести к нам не собирался.

— И чо бы ты с ним делал? — взвилась Клава, очевидно, не в первый раз обсуждая эту тему.

— Нельзя так, — зло процедил работяга. — Чтобы в сортир высыпали останки. Надо по-человечьи.

— Никто там не выкидывает прах в отхожее место, — внезапно подал голос Фома. — Было распоряжение, чтобы коробку ту отвезли на залив."

"— Точно? — оживился Тарас и в глазах его мелькнула влага.

— Потому мы и приехали, — поддержал я легенду Фомы. — Прах Бориса развеяли над водой вместе с другими членами профсоюза.

— Так вы из профсоюза, — охнул мужчина и принялся поправлять воротник рубахи. — Клавка, неси водки…

— Простите, добрые люди. Но нам надо еще вернуться в офис. Мы к вам последним заехали и привезли выплату по смерти, — строго произнес я.

— А я говорил, что Борька за голову взялся, — всхлипнул Тарас. — И профвзносы платить начал.

Я вынул из кармана портмоне и отсчитал сотню, которую вручил растроганному Левину.

— Так много? — поразился он.

Внезапно рядом оказалась Клава и сгребла деньги, чтобы тотчас сунуть в декольте.

— Но…

— Ступай в дом, Тарасушка. А я гостей провожу и бумаги подпишу, — ласково велела она.

Как только мужчина вошел в подъезд, женщина повернулась к нам и коротко поклонилась.

— Спасибо, что соврали, господа. Тарас у меня наивный и не смекнул, что к чему. Но я все поняла.

— Простите, что так вышло, — я развел руками. — Но деньги возвращать не надо.

— Спасибо, господин, — женщина утерла глаза пухлой ладонью. — Борька был глупый, но смерти не заслужил. И энтот мужик, что заходил, оставил расписку.

— Она у вас? — тотчас оживился я.

— Он хотел ее забрать. Но я не отдала, — женщина вынула сложенную бумажку из передника и протянула мне. — А еще он пуговицу потерял. И знаете, что странно…

— Что? — я напрягся.

— Костюм у него был серый. И пуговица стало быть серая. Но на полу оказалась черная.

— Может это другая пуговица.

— Господин, у нас отродясь таких в доме не бывало.

Клава протянула мне кругляшок с агатом,.

— Заберите. И кем бы вы не были, господа, дай вам небушко долгих годков и радостей. За то, что старика моего успокоили.

С этими словами женщина развернулась и ушла. Мы молча направились в сторону машины. Каждый думал о своем. Уже сев в автомобиль, Фома сказал: - Хорошо вы поступили, вашество. Что деньги энти отдали и соврали про Бориса.