Чехов. Книга 2

 — Когда-то один мой поклонник носил похожий костюм. Он смотрелся в нем удивительно свежо. Что не помешало потом ему оказаться мерзавцем.

— Мне жаль, — искренне признался я.

— Ты очень хороший человек, мастер Чехов. Чего-чего, а такого не ждешь от некроманта.

— Простите, что разочаровываю.

— Ничего, я еще научу тебя жизни, — пообещала Любовь Федоровна и села на стул.

Я налил в чашку чай и уселся напротив нее. В вазочке лежали свежие мятные пряники, облитые глазурью.

— Промокацию утром принесли к порогу. Фома очень сокрушался, посчитав пряники слишком простыми для вашества, — женщина передразнила манеру говорка помощника и продолжила, — Но я отобрала у него несколько, чтобы ты все же попробовал выпечку.

— Вам понравилось пугать парня?

— После вчерашнего нашего с ним знакомства ваш слуга стал смелее, — с некоторой долей обиды призналась призрачная дама.

— Разве это плохо?

— Иногда приятно пугать кого-то, — вздохнула Любовь Федоровна. — Я потихоньку царапала по дверце шкафа по ночам в его спальне. Скрипела половицами. Даже намертво связала шнурки на его ботинках.

— И как Фома отреагировал?

— Ночью он храпел и даже не проснулся, — призналась дама. — Я за такое поведение сдернула с него одеяло. Но этот увалень ухватил за край ткани и потянул его обратно. Меня аж в стену откинуло!

— Какая жалость, — я покачал головой.

— Не смейся, — фыркнула женщина. — Знал бы ты, как мало у меня радостей в смерти.

— А шнурки?

— Он порвал их, вынул из своего рюкзака новые и вставил в ботинки.

— Но сейчас его напугать будет сложнее.

— Никак не будет, — буркнула Любовь Федоровна. — Фома потерял страх и принес мне цветы.

— Что? — я подавился пряником.

— Гвоздики были красные, — мрачно пояснила призрачная женщина.

— И что с ними не так?

— Они оказались в виде поминального венка!

— Что? — я несколько раз ударил себя в грудь, чтобы выбить из пищевода застрявший там кусок выпечки.

Любовь Федоровна закатила глаза, резким движением сунула ладонь мне в тело и протолкнула сухой пряник в желудок. Я шокировано уставился на нее, но женщина словно не заметила моего взгляда.

— И повесил венок на дверь кладовой, — продолжила она возмущенно. — Еще и намалевал на черной ленте пожелание умирать долго.

— Ну… — я не нашел слов.

— Так меня еще никто не унижал.

— Не думаю, что он намеревался вас оскорбить. Наверно захотел сделать вам приятно.

— Я ему этот венок на голову надену.

— Боюсь, он решит, что вы с ним заигрываете и назавтра закажет вам таких два.

— Свалились на мою голову как топор, — вздохнула женщина и поправила на лбу волосы.

— Прошу вас простить Фому…- начал было я.

— Пусть лучше ухаживает за шиповником у порога.