Болевой порог. Вторая чеченская война

О случайном рикошете почему-то никто не подумал. Пацаны были пьяны и озлоблены. Могли бы и убить парня. В любом случае прапорщик выстоял наказание достойно и обидчиков не сдал. Особый отдел узнал о происшествии в роте спустя неделю. Лицо Калядина к тому времени зажило, и зацепиться было не за что. Но ротный не оставил это дело просто так. В своём кабинете без посторонних он провёл профилактические беседы с теми, кто попадал в круг подозреваемых."

"Лина пришла и привела с собой ещё с десяток человек. Худые и грязные. Они принесли компот, варенье и соленья. Всё, чем были богаты. Мы наполнили их тару соляркой. Нашёлся даже парацетамол для её матери. Мужикам вручили пустые ящики для растопки печей. По информации мирных, боевики сосредоточились в районе кладбища, рядом с консервным заводом. Группа до ста человек. Данные разведки ещё раз подтвердились. Толпу разогнал ротный. Руководствовался простой логикой. Бить будут по нам, а пострадает мирное население. Мы успели сунуть чеченцам большую коробку «Беломорканала», за что они крепко жали нам руки. Вот оно, мужское счастье, – покурить и пожрать. Счастье минимизировалось до природных инстинктов и для них, и для нас.

– Как имя-то всё-таки переводится? – крикнул я девушке вслед.

Но она снова лишь улыбнулась, поднося указательный палец к губам.

Третий взвод. Десятое января. Утро

– Машина готова? – обратился Макеев к Скачкову.

– Так точно! – ответил Саня. – Куда двинемся, товарищ лейтенант?

– После обеда начнём зачистку консервного завода, – сказал Макеев, прикуривая сигарету, – кладбище прошерстить нужно.

– Так там «духов» немерено, товарищ лейтенант.

– С нами танки работать будут. От взвода требуют три машины. Мы ближе всех к нужному участку, так что пойдём впереди. Прикроем огнём ОДОН. Готовьтесь, – закончил взводный и пошёл проверять личный состав.

– Ты в курсе, что кладбище христианское? – спросил Титов у Скачкова, пряча запалы гранат в карманы брюк. – Дальше Сунжу перейдём, и до центра рукой подать.

– Ты со мной? – спросил Саня.

– Ясен пень, – бодро ответил сержант.

Погода стояла ясной, на голубом небе ни одного облака. На ветвях израненных осколками тополей сидело чёрное вороньё. Пёс Хаттаб лаял на птиц, но без толку. Живность Грозного за время войны привыкла к грохоту стрельбы и взрывам снарядов.

– Не забудьте моего пса, – крикнул Макеев молодым бойцам, – в десант его закройте, а то под гусеницы машин угодить может.

Солдаты загружали в десант хозяйство взвода. Неплохо обжились за десять дней. Появились гражданские матрасы, кружки, тарелки и даже чайник. Раздобыли добротные топоры для заготовки дров и отличные штыковые лопаты для рытья окопов.