Болевой порог. Вторая чеченская война

По городу день и ночь работала авиация и артиллерия. Город брали в кольцо с трёх сторон, оттесняя противника вглубь. В бинокль было видно разрушенные дома частного сектора и первые пятиэтажные здания. Один из штурмовых вертолётов попал под огонь зенитных орудий. Беднягу стало мотать из стороны в сторону. Он то терял, то набирал высоту вновь, уходя боком в безопасную зону. Что с ним произошло дальше, мы уже не видели, но надеялись, что ничего плохого. Как работают зенитки боевиков, было видно невооружённым взглядом. В небе разрывались снаряды, образуя небольшие пороховые облака. Однажды я застал трёх застывших на месте солдат. Они молча смотрели в небо. Мне показалось, что с ними не всё в порядке, и я поинтересовался:

– Что случилось, бойцы?

– Смотри, как наши мины летят, – указал пальцем в голубое небо один из них."

"Поначалу я ничего не видел. Но, сосредоточив взгляд на одном месте, увидел маленькие стайки снарядов, летевших по пять-шесть штук в куче. Зрелище было необычным и забавным. Раньше я не думал, что это возможно – вот так вот стоять и смотреть, как по небу летят мины.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Скачков, Тошиба, Лозовой.

Толстой-Юрт. Тамбовский рембат

Рембат стоял в поле с одним кольцом обороны и комендантской ротой. На его территории размещались солдатские палатки, ремонтные ямы, разбитая и неисправная техника. Рядом с баней щебнем отсыпан плац. У штаба батальона имелась палатка с медиками, офицерская и солдатская столовые, своя хлебопекарня. Здесь были все. И танкисты, и пехота, и ВВ. Утром на построении для экипажа ремонтной машины прикрепляли двух, а то и трёх опытных механиков-ремонтников. За процессом ремонта машин наблюдали офицеры этого подразделения. Бойцы-ремонтники, как и все, несли караульную службу, проходили обучение и имели личное оружие.

– Сколько тут масин много, Саса! – сказал Тошиба, отскребая жирную глину от ведомых катков машины.

– Не «масин», а машин. У тебя почему с русским языком так туго? Я скоро так же говорить начну, – устало сказал Скачков, перебирая гаечные ключи.

– Холосо, молсять буду, – обиделся пулемётчик, продолжая приводить в порядок внешний вид БМП.

– Вот ты посмотри на себя. Говоришь по-русски как иностранец. Выглядишь грязнее здешних механиков, и пулемёт у тебя только ногой передёрнуть можно. Вот как мне к тебе относиться?

– А я сё? Я нисё! – с непониманием ответил боец.

– Тьфу ты, чёрт, – психанул Саня и уселся на «ребристый», – даже поговорить не с кем. Сегодня баня будет. Будем твоих вшей гонять.

У тебя мыльно-рыльные с собой?

– Есть сюсють, – ответил Тошиба, развязывая свой вещмешок.

– Да не надо мне сейчас всё показывать, – остановил его Скачков, – в баню с собой возьмёшь.