Болевой порог. Вторая чеченская война

Я вдыхал жадно, полной грудью, чистый морозный воздух. Если бы не стрельба вокруг, то можно было представить нашу школу. Большую горку, ведущую к реке, и множество звонких девичьих голосов. Куски чёрной клеёнки, оторванной украдкой с теплотрассы, коньки и лыжи. Угольки сигарет в темноте у рыбацких гаражей и робкие неумелые поцелуи. Снежки, летящие тебе прямо в лоб, и крики друзей, с которыми, кажется, не расстанешься никогда. Я пытаюсь отогнать ностальгию и привыкаю к темноте.

– Чего встал как вкопанный? – прозвучал голос у входных ворот на территорию.

– Вадя, ты? – спросил я, вернувшись в реальность.

– Мы, мы, я и Фикса. Иди к нам.

– Давно тут?

– Только заступили, – раздался голос пулемётчика уж как-то совсем неожиданно.

Всё дело в том, что позиция Фиксы была оборудована следующим образом: боец отрыл окоп в полный рост, у основания стены выбил ломом кирпич и разместил там свой пулемёт. Сектор обстрела большой, и поразить его огневую точку сможет только опытный снайпер, и то если пристреляет. Собственно, я чуть не наступил на голову солдата и потому подпрыгнул от испуга, чем позабавил обоих постовых. Мы с Вадей хором похвалили парня и отошли в сторонку, не мешая своей болтовнёй.

Сначала говорил один я, долго и во всех подробностях рассказывая о таинственной гибели группы Дятлова. Это и многое другое было прочитано мной в книге «Сто великих тайн». Мы выдвигали разные гипотезы, которые, по нашему мнению, никто не учёл, и почти разгадали загадку. Потом перебрали все недочёты и неувязки, решив, что в этом деле многое скрыто и пришельцы всё-таки существуют. Далее Вадим рассказал мне очень романтическую историю знакомства со своей любимой, обещая завтра показать мне её фотографии. Я в свою очередь скромно промолчал по поводу того, что моя ненаглядная уже во всю спит с другими парнями. Он долго объяснял мне, как его изменила любовь и как он понимает это чувство. Объяснения получались доходчивыми и простыми, что было неожиданно слышать из уст девятнадцатилетнего пацана. Мне показалось, что он прожил уже не одну жизнь. Я часто ошибался в людях, но в выборе друзей – никогда."

"Незаметно для меня он перешёл на рассказ о лучшем друге, который поступил в институт и сел на героин. О том, как с ним намучились родители, подруга и друзья. О том, как он сбежал с лечебницы, прыгнув в окно третьего этажа. И как при взятии крови на анализ у него обнаружили СПИД.

Вадиму было горько оттого, что сейчас он здесь, а не дома. По его утверждению, будь он рядом, ничего плохого с другом, может быть, и не произошло. Я сказал ему о том, что его присутствие в чьей-либо жизни может помочь только тем, кто искренне этого желает. Это закономерность.