Болевой порог. Вторая чеченская война

Даже такой неряха, как Чунга, стал похож на бойца и совсем немного на снайпера. Сапог нам не выдали, но летние портянки получили все. Офицеры купались последними, убедившись, что через помывку прошли все бойцы вверенных им подразделений. Погода была солнечной и безветренной. Горячие парни расхаживали в ярко-белом нательном белье, наслаждаясь этой кратковременной чистотой. Я получил три письма: два от друзей из Санкт-Петербурга и одно из дома. У всех всё хорошо, и все следят за новостями. Гусь проходит переподготовку в Чебаркуле, моего соседа забрали в спецназ, одноклассник попал в ВВ и воюет гдето рядом, в Грозном. В цинке ещё никто домой не вернулся, и это радует. Пока я дочитывал письмо, мне послышался странный нарастающий звук. Этот звук я узнал буквально через мгновение, он всем нам знаком из старых художественных фильмов о войне. Звук пикирующего бомбардировщика. Я успел выскочить во двор в тот момент, когда бомба уже была сброшена, и самолёт набирал высоту, отстреливая тепловые ловушки. Взрыв был такой мощности, что я всем телом прочувствовал волну. Дыхание перехватило, и я растерянно уставился на столб чёрного дыма, который медленно полз к небу за оградой завода. Удар был нанесён всего в трёхстах метрах от наших позиций. Хотелось бы верить, что лётчики знают, что тут на заводе стоим мы.

– Алло, Замок! – услышал я знакомый голос за спиной. – Во сколько сегодня заступаешь?

– О, Вадя, привет! – весело отозвался я. – К часу ночи мне на пост. Сразу после Казакова. Что, опять вместе?

– Да, опять совпало! – подошёл он ко мне, протягивая руку. – Есть что обсудить. Ну и просто посплетничаем.

Мы оба засмеялись и разошлись. С Вадимом мы познакомились две недели назад. Он был зенитчиком, и его орудие вместе с расчётом прикомандировали к нам. Весёлый, умный и добрый парень. Немного стеснительный, даже в плане стрельнуть сигарету. Выглядел как сотни других русских пацанов, ничем, в общем, не выделяясь. В разговоре был сдержан и эмоционально уравновешен, в отличие от меня, болтуна. Смеялся только к концу сказанной шутки и только в том случае, если и в самом деле было смешно, а не так, за компанию. Мы редко встречались днём, пересекаясь ночью на своих постах.

– Подъём, Замок, – разбудил меня Юра, – пора на пост. Пей чай. На печке стоит. Не обожгись, он горячий и крепкий. На этот раз без сахара. Чай – экономкласса. Там постреливают, может, бронежилет наденешь?

– Ты ведь без него стоял, – взглянул я на Казакова спросонья.

– Я не стоял, я в БМП на связи сидел.

– Даже если меня подстрелят, всё равно домой отправят, – злобно отшутился я, застегивая бушлат.

– Хозяин барин, – плюхнулся на лежанку наводчик.

На улице было свежо.