Болевой порог. Вторая чеченская война

Увольнение начнётся в конце апреля. Но, – вдруг нахмурил брови замполит, – кроме списка белого имеется список чёрный. – Какой такой чёрный? – не удержался кто-то из строя.

– По данным особого отдела, есть все основания полагать, что у некоторых бойцов вашей роты возникли проблемы со здоровым образом жизни, – вкрадчиво ответил полковник, пытаясь рассмотреть в строю того, кто задал вопрос.

– По твою душу, Титька, – обернулся на Титова Герасимов.

– Перестаньте портить свою службу, ребята, – уже задумчиво добавил замполит, – так можно и наградных листов лишиться. Это я вам как боевой товарищ говорю, а не как старший по званию. Если это происки боевиков, – вдруг перешёл на крик офицер, – то тащите ко мне эту шваль.

– «Шмаль», тащите ко мне эту «шмаль», – засмеялся в ухо Скачкову Титов.

– Тише, ты, – толкнул плечом сержанта механик. – Ротный на тебя смотрит.

– Возможно, некоторые фамилии из списка исчезнут, – продолжил полковник уже тоном пониже, – но это зависит от вас. Не забывайте, вы на постоянном контроле, – закончил он, повернувшись к ротному.

– Командуй, капитан, – сказал замполит прощаясь. – Я ещё к вам наведаюсь. Попытаюсь выбить чай для солдат, кофе для офицеров и сигареты для роты."

"Подразделения возвращались на свои позиции, обсуждая речь полковника, пытаясь извлечь пользу от услышанного, в очередной раз убеждаясь в отсутствии чего-либо нового. Титов искал Хаттаба, скулившего в одной из комнат второго этажа. Поднимаясь по ступеням, сержант здоровался с бойцами ОМОНа и громко подзывал к себе пса. Морда Хаттаба почти целиком исчезла, застряв в раскрытой банке тушёнки, и пёс безрезультатно пытался её освободить, мотая головой в разные стороны.

– Ну что, голод, попался? – помог освободиться псине Серёга. – Вот что бывает с теми, кто жрёт в неположенное время и в неположенном месте.

– Оставь его нам, – просили милиционеры. – Мы его откормим и съедим, – смеялись они.

– Я вам дам «съедим», – взял на руки сержант щенка. – Это талисман нашего взвода. За него Макей может огонь артиллерии вызвать, если придётся. Знаете, как он на боевиков натаскан. Лучше любой овчарки.

Сумерки спустились на город. Стрельба звучать стала реже и не так плотно, как днём. Сквозь темнеющие облака на низком небе пробивались звёзды, такие близкие, что можно дотянуться рукой. Схватить ту, что покрупней, и спрятать в нагрудный карман, пусть своим холодом сбивает высокую температуру тела. Они зажигались по всему небосводу, прибивая своим светом тучи к земле, освобождая каждый миллиметр тёмносинего полотна. Отражались в глазах, в замерзающих лужах, оставались в памяти уходящих на отдых бойцов.