Чебурашка

Летящий ужас, разящее возмездие, мощнейший удар, застывшие брызги пота и крови.

Наступает мёртвая тишина. Цеп падает, как подкошенный, и трибуны взрываются диким воплем. Рефери бросается к поверженному противнику и начинает считать.

Хрен ли там считать-то. И так всё ясно. Цеп пытается подняться, но падает и уже лежит спокойно, глядя на пальцы над собой.

— … семь, восемь, девять…

Я стою посреди ковра, залитого кровью и ищу глазами своих болельщиц. Вика кричит от восторга, Наташка радостно машет рукой, а Катя тихо мотает головой, и по щекам её текут слёзы… Да уж, зрелище не для слабонервных.

Цеп, наконец, поднимается и стоит, понуро опустив голову. Юрик пытается перекричать толпу, но это не возможно, тем более, что горны и барабаны тоже играют на их стороне.

Рефери жестом подзывает меня, берёт нас с Цепом за руки и под вопли болельщиков поднимает мою руку. Я подхожу к Цепню и, притянув за шею его голову, прикрываю глаза и включаю свой световой меч.

— Завтра утром ты пойдёшь в милицию с повинной, — говорю я, — и расскажешь всё о своём участии в похищении Кати. Расскажешь, всё что знаешь о Парусе, Аркане и других преступниках и преступлениях, в которых участвовал. Ты ничего не утаишь и сдашь всех.

Я отпускаю его и легонько шлёпаю по щеке, а он молча таращится, хлопая глазами. Надеюсь, он понял, что я сказал.

Ко мне подбегают Миха, физрук и боксёр, а потом и все остальные. Все, кто есть в зале. Меня подхватываю на руки и начинают подбрасывать.

— Не забудьте поймать! — кричу я, но меня никто не слышит.

Кто-то, наверное Юрик, врубает Квинов. We Are the Champions. Ну, а что же ещё! Мы чемпионы, мой друг…

Ну, а на следующий день заканчиваются занятия и вечером начинается праздник. Новогодняя дискотека в актовом зале. Я приглашаю Катю, чтобы она немного развеялась и отвлеклась от тревог и волнений последних дней. Правда, уделить ей внимание не особенно получается.

На сцене ёлка, на занавесе огромные бумажные снежинки, а за окном всё ещё валит снег, превращая город в гряду белых холмов. Нарядные девчата, голые плечи, дикие причёски, помада и блеск, восторг и юная жажда, а ещё распахнутые глаза, ожидание новогодних чудес, любовные вибрации и предвкушение грандиозного будущего. Это школьная дискотека, декабрь восемьдесят третьего. Всё, как и в прошлом… Всё, как и в будущем…

— Нет! — машу я головой, отбиваясь от претенденток. — Этот танец я уже обещал.

Как тяжело быть звездой. И чего все хотят славы? Странные, странные люди. Я нахожу Катю. Она уже начинает танцевать с Цеповским друганом из «А» класса.

— Извини, братан, — оттесняю его я. — Этот танец мой. Если недоволен…

— Не-не, всё нормально… — отступает он, и я прижимаю Катьку к себе.

Мы толком ещё и не поговорили после боя.

— Как ты? — спрашивает она.