Часы Зигмунда Фрейда

И не станет кричать и звать на помощь, все равно здесь никого нету. И не побежит через двор, где будет как на ладони и эти злодеи ее тотчас поймают.

Нет, нужно обойти дом, там будет забор, а в нем дыра, в которую она пролезет без труда, выйти на обычную улицу и сесть в маршрутку, все равно какую, только бы уехать подальше.

Она понятия не имела, откуда у нее в голове возник такой четкий, логичный план. Как будто все это она уже проделывала один раз. И у нее получилось.

И только было она собралась привести план в исполнение, как дверца машины открылась, и возмущенный голос, в котором не было и тени бархатистой вальяжности, закричал:

– Ты что делаешь, урод? Совсем рехнулся? Ты мне объект испортить хочешь?

Мерзавец нехотя отпустил Нору и оглянулся, собираясь, видно, огрызнуться, но поглядел гипнотизеру в глаза и передумал.

– Возьмите себя в руки! – Тот тоже успокоился, голос снова стал бархатным. – Мы все нервничаем, но с ней ничего не должно случиться до… сами знаете чего.

– Знаю… – неохотно процедил парень и убрал руку.

Нора едва сдержала вздох облегчения, пообещав себе, что непременно этому негодяю отомстит. А пока нужно притвориться, что она ни на что не реагирует, что она овощ. Кабачок на грядке. Или тыква.

Ее пересадили на заднее сиденье рядом с гипнотизером, и машина выехала на улицу.

– Нет, ну в каких условиях я должен работать, – бормотал бородатый гипнотизер, усаживая Нору поудобнее, – ну никакой чистоты эксперимента. Ну что тут можно сделать…

– За те деньги, что вам платят, очень многое можно сделать, – сказал водитель.

– А тебе велено было с нее пылинки сдувать, а ты что? Думаешь, я не видел, как ты ее бить собирался? Это неприемлемо, совершенно неясно, как ее мозг на боль отреагирует. Я создал личность хрупкую, ранимую, малейшее отклонение может быть критическим… Да тише ты! – Водитель резко затормозил, чтобы не врезаться в переднюю машину.

– Вы меня не учите, как машину вести! – огрызнулся тот.

– Господи, и кого он берет на работу! Это же просто уму непостижимо… – вздохнул бородатый и пробормотал какое-то слово по латыни.

Нора, тюкнувшаяся от толчка в спинку переднего сиденья, была рада, что он не видит ее лица. Но вот он повернул ее к себе и зашарил по карманам, надо полагать, в поисках часов. Было очень забавно наблюдать, как менялось его лицо. Нора смотрела на него из-под ресниц и едва сдерживала улыбку.

Сначала на лице бородатого проступила досада («да где же они»), потом растерянность, когда часов не было ни в одном кармане, потом – беспокойство.

Он нервно заерзал на сиденье, но, поймав взгляд водителя в зеркале, взял себя в руки.