Часы, идущие назад

 – Ох, свинья я пьяная… Горе-горе, такое горе… Макар… племянник ее… А я, свинья, так еще к ней и не сходила, не поддержала в ее беде.

– Может, кто-то еще?

– Макар, – Маргарита вытерла слезы, что начали капать, – с ней приезжал иногда, продукты они мне привозили. Мясо, кур.

– Еще с ней Ульянка раз приехала, Тонькина дочка. Они с Вадимовной на машине из Москвы по пути заскочили, опять же продуктов мне привезли. Только я Ульянку не люблю. Дрянь она девка. С Тонькой-то, ее матерью, мы дружили. А Ульянка и мать свою стыдилась, и меня презирает.

– А Казанский? Вы же говорили, он часто навещал вас?

– Он за то время, что квартирант у меня обосновался, один раз только и был, когда Денис на электричке в Москву укатил по делам. Опасался он – я ж говорила вам, опасался, что про него и Аглаю узнают. В тот раз только деньги мне дал. Цветы-то старые с чего засохли, думаете?

– Да, цветы, орхидеи, – Гущин кивнул. – Понимаете, мы мало знаем про вашего квартиранта Дениса Нилова. Так вышло, что нам не удалось собрать о нем какой-то значимой информации. А он очень важен для нас. Вы тот человек, который общался с ним все эти месяцы, вы жили в одном доме. Вы его видели в последние дни перед его гибелью. Расскажите нам о нем, Маргарита.

– Приставать он ко мне не приставал. – Марго Добролюбова неожиданно вздохнула. – Хотя я… чего греха таить… прошлое-то мое вам известно. Вежливый парень. Нарик он был – этого ведь не спрячешь. Но я его не осуждала. Кто я такая, чтобы осуждать… Он денег, конечно, хотел добыть, как они все сейчас, молодые. Деньги любил. Но жадным не был. Вино мне покупал, продукты давал. Жалел. Да, он меня жалел. Голову свою ради меня под удар подставил. Потому что вошел в мое положение и сострадание имел.

– Как понять – голову под удар? – спросил капитан Первоцветов, вмешиваясь в гущинский допрос.

– Ну, поставил он мне как-то однажды вечером в воскресенье пол-литра, выпила я и начала ему про жизнь свою рассказывать, по пьянке делиться. Про наш сто первый… Про высылку… Про фабрику, как в прядильном цехе работала… Про то, как изнасиловал меня один гад, который потом… Который считал, что только сила, боль и страх могут заставить… Ладно, чего там, это проехали. Там уже и могила травой заросла давно. Но кое-кто ведь жив еще остался. Я квартиранту сказала, что, когда меня снасильничали, я заяву в прокуратуру написала, а Репликантов – молодой еще тогда – меня с этой заявой послал подальше. Чего ты, шлюха, хочешь? Чего плачешь? Пошла ты вон. Ну, я это и рассказала Денису, а он тогда ничего мне не сказал, только утешал меня. А потом я от Молотовой узнала про скандал в городе, как ролик-то с банкета у судьи в сеть выложили похабный. Это квартирант мой с Репликантовым за меня посчитался. Наказал его за меня, пусть и через столько лет.