Часы, идущие назад

– Она приехала к музею на своей машине. Откуда – пока неизвестно. В этот момент начался весь тот хайп с часами, – продолжил Первоцветов. – Музейщики, конечно, все высыпали смотреть, как и остальные горожане. А потом пришла весть, что повешенный в башне и что это Макар. С Молотовой прямо там, на улице, приключился сердечный приступ. Ее товарки из музея вызвали «Скорую», помчались с ней в больницу. Ночь она провела в стационаре. Она и до сих пор там.

Гущин посмотрел на часы.

– Поедем в больницу сразу после врачебного обхода. У меня к ней есть вопросы.

– Какие, Федор Матвеевич? – спросила Катя.

Наивный вопрос, да? Что в таких ситуациях спрашивает полиция у родственника жертвы? Это всем известно. И тем не менее Катя ждала ответа Гущина с нетерпением и тайной… опаской.

– Она расскажет нам о скрытом смысле всего этого горьевского действа, – Гущин говорил медленно, тщательно подбирая слова. – Под всеми этими фактами, что мы насобирали из прошлого и настоящего, под всеми этим фотографиями, недомолвками и местными странностями что-то кроется. И я хочу это знать. Настало время. Старуха раньше уклонялась, запиралась, как и судья, как и музейщица, как они все тут. Но ее племянник убит, пусть и не родной. Думаю, теперь она нам расскажет. Может, и не все, но хоть что-то из того, что здесь скрыто и окутано молчанием.

Они отправились в городскую больницу втроем. И Катя жалела, что с ними нет Анфисы. Ей бы стоило поприсутствовать при этой беседе.

Сначала они переговорили с дежурным врачом.

– Сердечный приступ, – сообщил он. – Хотя, к счастью, кардиограмма не выявила никакой серьезной патологии. Но это же пожилой человек. И она испытала сильнейший стресс. Такое горе! Мы пока оставили ее в больнице, под наблюдением.

Он позвал медсестру, и та проводила их до палаты. В двухместной чистой палате, явно «коммерческой», Мария Вадимовна Молотова находилась одна. Она сидела на кровати, свесив ноги в шерстяных носках.

У нее была посетительница – женщина лет тридцати восьми, светловолосая, энергичная, ухоженная, с хорошей фигурой. Она выкладывала из большой сумки на тумбочку бутылки с минеральной водой и фрукты.

– Все мытое, тетя Мари.

– Ульяна, я ничего не хочу. Спасибо.

– Все равно я оставлю.

– Ульяна, как ты не понимаешь, я сейчас не могу есть!

При виде полиции обе женщины мгновенно умолкли. Катя отметила, что Мария Вадимовна Молотова очень бледна. Лицо ее без прежней обильной косметики и тонального крема – уже старческое, все в пигментных пятнах. У рта залегли две глубокие складки. Но следов слез на ее лице видно не было. Напротив, она казалась суровой и настороженной. Возможно, тому виной сердечный приступ – Молотова словно прислушивалась к чему-то внутри себя.