Часы, идущие назад

Почему он его снова запечатал?

– Он его не запечатывал. Там просто клей липкий, – заметил эксперт. – Там мы нашли неплотное прилегание бумаги. Мы исследовали подпись лица, получившего конверт из архива УКГБ. Вот фототаблица исследований в заключении. Подпись состоит из пяти букв и весьма нехарактерных завитков росчерков, маскирующих срединные буквы. Но на аппарате все легко просматривается и читается. Это некто Кучин.

– Это не сотрудник архива управления КГБ, это сотрудник, который изъял конверт с материалами из картотеки и присвоил, не вернул, потому что штампа и росписи о возвращении документов нет, – заметил эксперт по делопроизводству.

– Знакомая фамилия, – сказал полковник Гущин. – Слышали мы уже ее в Горьевске.

Он подвинул конверт и открыл пластиковую папку. Катя увидела две старые фотографии.

Она сразу узнала, кто на них изображен. Узнала и место.

Башня с часами внутри – та самая комната. И она висит в петле.

Аглая… Та, другая, первая Аглая.

Фотография была наполнена то ли серой размытой дымкой, то ли туманом – может, просто там не хватало света тогда… За спиной повешенной виднелся часовой механизм.

На другом снимке повешенную уже сняли. Она лежала на полу в покрытом темными пятнами белом кружевном платье, раскинув босые ноги. Петля толстой веревки глубоко врезалась ей в шею. Светлые волосы разметались по каменному полу. Лицо Аглаи Шубниковой не было изуродовано удушьем, как лицо Аглаи Добролюбовой и Макара Беккера. Оно выглядело спокойным, даже довольным. Ощущение такое, что она вот-вот откроет глаза и посмотрит на них с фотографии, чему-то загадочно улыбаясь.

– Так я и знал, – сказал полковник Гущин. – Чего-то такого я всегда ждал. Что этим дело тогда закончилось.

– Анфиса Марковна, это Елена Мрозовская снимала, как по-вашему? – помолчав, спросил он.

Анфиса наклонилась к снимкам.

– Возможно. Эти снимки снова сделаны репортерской пресс-камерой. Только здесь вот что, – она перевернула обе фотографии.

Сзади не было никаких надписей рукой Мрозовской. Зато на обоих фото расплылись старинные гербовые печати с двухглавыми орлами.

– Печать полицейская, – заметил эксперт-делопроизводитель. – Судя по всему, это снимки с места происшествия – убийства или самоубийства. И были приобщены к делу об уголовном судопроизводстве, находились в полицейском архиве. Ничего удивительного в том, что впоследствии, после революции, они попали в архивы ЧК, а затем и КГБ. Старые полицейский архивы Российской империи, которые не были уничтожены, перекочевали туда и до сих пор хранятся под грифами «для служебного пользования» и «совершенно секретно». В 1991 году был момент, когда из архивов кое-что было изъято, опубликовано, продано. Видимо, и с этими снимками произошло нечто подобное.