Часы без циферблата, или Полный ЭНЦЕФАРЕКТ

Хоронили на Серафимовском, рядом с его отцом и матерью. Много людей собралось в военно-морской форме, подводников, стояли молча, не обращая внимания на дождь и ветер, как и положено настоящим морякам.

Зинаида сама предложила Валентине Томочку к себе забрать – скоро в школу, пусть у неё поживёт, хоть подготовленная пойдёт. Степан был до слёз рад, что Зина приняла такое решение – жаль мать, без отца на себя не похожа стала, а Тома рядом, ему и спокойнее. Только и когда в школу пошла, у бабушки осталась. Зина рассудила, что хлопотно ей будет – работает. Уже до заведующей отдела дослужилась, в подчинении такие же молоденькие девчонки, как она была, когда пришла в Гостиный двор работать. Старалась быть строгой, но справедливой, ей тоже несладко поначалу приходилось, пусть привыкают, не сахарные. Мать свою с сестрой почти не видела. На свадьбе у Алки отгуляли, вот и повстречались. Она тоже удачно пристроилась и мать из страшной коммуналки на Ваське к себе забрала. Пока детей нет, ещё ладно, а как пойдут, тесно будет. «Им виднее», – решила Зинаида и пригласила к себе воскресным днём.

Клавдия не приехала, одна Алла с бутылкой шампанского завалилась. Долго по квартире ходила, охала, люстры чешские хрустальные расхваливала.

– А мать-то что не приехала?

– Ты же знаешь… Кто её разберёт?! Не поеду, говорит! Разговор короткий.

Уже в дверях прощались, Зинка как вспомнила что.

– Подожди секундочку!

И побежала в комнату. Выходит, в руках платок белый ангорский.

– На! Матери. Пусть носит на здоровье. Может, продуктов каких дефицитных собрать? Я мигом.

Побежала на кухню. Банку красной икры, шпроты, горошек зелёный, какие-то ещё консервы в сумку накидала и сестре протягивает:

– Какие-никакие гостинцы! У меня теперь связи большие. Блат кругом. Я сапоги достану, мне продуктов с чёрного хода. Так что обращайся, если что к празднику надо.

Закрыла за Алкой дверь, а на душе тошно, и реветь охота. Странные у них отношения сложились с матерью. Думала, у всех так, а пожила в Стёпкиной семье – всё как перевернулось, даже злилась на них за это. «И Михаил Сергеевич золотой мужик был», – наконец-то сама себе призналась.

Томочку забирала, когда Стёпа с рейса возвращался, и только на выходные. Степан только рад, по будням сам к маме ездил. Любил он квартиру на Староневском, не мог к новой привыкнуть, словно нет его там. Зине не говорил, знал, что обидится, – старалась, уют создавала, ждала его, обеды наготавливала. Ссоры случались, как и прежде, но он давно привык и, если Зинаида ворчать начинала, молчал – знал, надолго её не хватит. Случалось, что билеты в театр возьмёт или предложит гостей созвать – менялась, одним словом, даже ласковей стала, и женщина в ней просыпалась – покоя полночи Степану не давала, ещё и утром будила, ненасытная.