Птицы небесные. 1-2 части

Кроме того, теперь и в келье я не находил покоя и уединения. Проблемы доставали меня даже тогда, когда я уставал от беготни и уходил в келью помолиться. Там меня быстро находили и рабочие, и монахи, желавшие обсудить различные вопросы.

Самой большой проблемой для меня оказалось найти место для уединенной молитвы. Нас троих, недавно рукоположенных иеродиаконов, поселили в одной келье. Мы разделили свои койки занавесками, испросив на это благословение у благочинного. Такое расположение коек давало некоторое уединение, но для молитвы являлось недостаточным. К иеродиаконам по вечерам приходили друзья-семинаристы, любившие поговорить о своих насущных делах, поэтому молиться в такое время было сложно. К тому же мои соседи по комнате предпочитали читать длинные каноны и молитвы вслух, что также несколько сбивало меня с молитвенного настроя."

"В поисках уединенных мест я исследовал все Лаврские чердаки и подвалы, и сделал для себя большое открытие: насколько люди внешне часто совсем не такие, какие они есть сами по себе. Те монахи, которые мне виделись молитвенниками, оказались людьми, добросовестно несущими на себе повседневный быт монастыря и нашедшими себя в этой повседневной жизни и распорядке. Им было вполне достаточно богослужений, монашеского правила и своего послушания. Они уже стяжали неплохое душевное устроение и стали достойными уважаемыми монахами, но особого стремления к поискам Иисусовой молитвы не имели. Таких было большинство. Мало того, они иной раз останавливали меня где-нибудь в монастырском коридоре и, с искренним расположением дать добрый совет, говорили:

— Отец, что тебе все неймется? Для чего уединяешься? Зачем тебе молитва Иисусова? Что, тебе больше всех надо? Живи как все, и спасешься!

Некоторым монахам моя жизнь представлялась прямым карьеризмом и желанием приобрести расположение начальства, чтобы получить чины и награды:

— Отец, скажи прямо! Ты что, в епископы метишь? — спрашивали они с усмешкой, так как видели в монастыре подобные примеры. — У тебя, наверное, родной брат епископ, поэтому он и тянет тебя наверх, точно?

Все, задававшие подобные вопросы, считались хорошими исправными монахами, на которых держался монастырь. Но жажда найти свой путь в монашеской жизни продолжала гореть в моем сердце. В монастыре прошел слух, что пришло разрешение на отъезд группы монахов на Афон, в монастырь святого великомученика Пантелеймона. Это оказалось правдой. Уезжали семь или восемь человек и среди них — мой любимый келейник батюшки. Мы с отцом Пименом, воодушевившись, также настроились на Афон, вдохновленные духовными подвигами русских монахов на Святой Горе.

— Нет, вам не следует сейчас ехать на Афон, нет пока на это воли Божией… — охладил наш пыл старец.