Птицы небесные. 1-2 части

А Христос, молитва, горы и доверие своим решениям — это моя личная жизнь, и между ними я хотел бы сохранить границу. Но как бы там ни было, действие Святого Причастия, входящего в сокровенные и неведомые глубины моей души, исподволь меняло ее и настраивало на новое отношение к жизни.

Поначалу меня сильно увлекла идея делать добрые дела — ходя по городу замечать, не нужна ли кому моя помощь? Но пока ничего, кроме как переводить старушек через дорогу или помогать тащить им тяжелые сумки с базара, я не нашел. Затем мне пришла в голову мысль искать бедных людей и делать им неожиданный денежный подарок. Раздав несколько больших сумм нищим возле рынка, я погрузился в сомнения, правильно ли я поступил, если утром увидел их на том же месте. И только оказав помощь одной пенсионерке, которая на улице рассказала мне о своих бедах, мне немного стало легче."

"В состоянии поиска добрых дел и раздумий над тем, не устроиться ли мне санитаром в больницу, чтобы служить больным людям, я продолжал встречаться с моим новым другом архитектором. В его доме меня всегда приветливо принимала его мама, преподаватель математики и парторг в общеобразовательной школе. Умная и тактичная женщина, она не препятствовала религиозным устремлениям сына и даже удивила меня мудрым высказыванием: «Если мой сын счастлив, то и я счастлива». Как парторг, свое мировоззрение она целиком строила на атеизме, но ее доброе сердце жило другими чувствами — любовью к людям и состраданием к их бедам, что способствовало в дальнейшем большим изменениям в ее жизни.

В свою очередь, я познакомил Виктора с моими родителями, которых он сразу расположил к себе чистотой души, мягкостью характера и предельной тактичностью. После этого как-то само собой произошло знакомство наших родителей и между ними сложились хорошие и добрые отношения.

Сердце моей мамы, незаметно для нее самой, тоже претерпевало изменения в сторону Православия. Она начала спрашивать, продолжаю ли я посещать Никольский храм, кто из священников там служит, пока не отважилась сама поехать на воскресную литургию и была очень рада тому, что и служба и священники пришлись ей по душе. Затем уже вместе с отцом они исповедовались и причастились у моего батюшки, к которому я испытывал большое расположение.

У нас с архитектором было еще одно увлечение, — мы интересовались старинной архитектурой Средней Азии, которую мой друг знал немного лучше. Мы вместе побывали в Самарканде, откуда я привез корни сладкого винограда «кишмиш» и посадил у себя дома, а также посетили Бухару и ее окрестности.

Мой отец и мать, видя, что я нашел в Душанбе хороших друзей, опять начали советовать мне оставить работу в тех далеких горах, откуда прилетал Авлиекул.