Книга одиннадцатая (часть вторая) - Охота на маску

Ничего более, кроме толстенького блокнота на одном из ящиков, я так и не нашёл. А вот блокнот был гораздо интереснее. Как выяснилось, в нём была записана история самой Азуны. Её мысли и действия. Всё я не просматривал, так что, вполне возможно, Азуна записала сюда и что-то более… актуальное. Но блокнотом я потом займусь. Да хоть во время перелёта домой. А вот что делать с драгметаллом непонятно. Похоже, придётся вернуться сюда позже, с грузчиками. Ну или оставить всё как есть, пусть будет неприкосновенный запас деньжат.

Выйдя из ячейки, обратился к ждущему нас жрецу:

— Аматэру являются кровными наследниками уничтоженного Рода Мейкшифт, так что у меня такой вопрос — можно перерегистрировать ячейку на фамилию моего Рода?

— Ахура-Мазда не одобряет смену фамилии, — прикрыл глаза жрец. — То, что было дано нам при рождении, должно уйти с нами в чертоги блаженных.

Хотел я заметить, что тот, кто зарегистрировал ячейку при рождении, был именно Аматэру, но не стал. Вряд ли жрецы из-за такого станут менять правила или делать для меня исключение.

— Благодарю за ответ, — произнёс я. — Теперь можно идти к ячейке Сакураев.

Вернувшись во вторую комнату с ячейками, пошли не к лестнице, а к другой двери, которая привела нас в очередной коридор, вдоль которого располагались двери хранилищ.

— Братик, — подёргала меня за рукав Рейка. — А как тогда здесь женщины фамилию меняют?

С чего такие вопросы? А-а-а… Это её слова жреца зацепили.

— В Персии женщины не меняют фамилию, они добавляют к ней фамилию мужа, — пояснил я ей.

— А ещё госпожа не учитывает, что простым людям позволено больше, чем слугам богов, — вставил идущий впереди жрец. — Мало кто следует догматам Ахура-Мазда и его божественной семьи до последнего слова.

Да как и везде, в общем-то.

В ячейке Сакураев было гораздо больше разнообразия хранящихся предметов. Я прям так сразу и описать-то всё не смогу. Ящики, стенды, шкафы, ряд каменных табличек, лежащих прямо на полу. Но больше всех выделялся стол, расположенный прямо напротив входа. Выделялся он, правда, лишь тем, что на нём не было ничего, кроме пары ежедневников. Один потрёпанный, явно очень старый, и один почти новый, между страницами которого был вставлен лист бумаги. Его я и открыл в первую очередь.

“Если ты это читаешь”, - было написано на листе, — “значит, мы мертвы. Крепись, доченька. Знай, что бы ни произошло, что бы тебе ни говорили, мы любим тебя. Всё, что ты найдёшь в этом Хранилище, принадлежит тебе. Используй это с умом. И помни, не доверяй никому, особенно своему так называемому брату Синдзи. Обязательно прочти оба блокнота, это важно”.

А чуть ниже приписка уже другим почерком:

“Твоя мама предвзята, милая — Синдзи нормальный парень”.

Весёлая у них парочка была.