Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

Моя одежда была чужой, поношенной дорогой и битвами, но я чувствовал себя в ней увереннее, чем когда-либо в фамильных шелках. Ярко-карие глаза отца встретились с моими — такими же, но наполненными иным светом. Не гневом. Спокойствием. И силой, выкованной в Пустоши и отточенной в Царстве Мертвых.

— Я не развлекался там, отец — ответил я ровно. Голос не дрогнул.- Я выживал. И спасал тех, кому был должен.

— Должен⁈ — он сделал шаг вперед. Воздух вокруг него сгустился, запахло озоном и… тлением. Малая толика его силы, не сдерживаемая более, прорвалась наружу. — Твой долг — здесь! Твоя сила принадлежит роду! И не должна растрачиваться на чужих девчонок и их прогнившие империи! Ты ослабил нас своим отсутствием! Ослабил себя!

Он считал меня ослабленным. Ошибка. Роковая ошибка.

— Я вернулся, — сказал я просто. — И я не ослабел.

Темные глаза главы рода сузились до щелочек.

— Докажи, — прошипел он. И это было не предложение. Это был приговор. — Докажи, что твои скитания не сделали из тебя ничтожество. Докажи, что ты еще чего-то стоишь. Или я выбью эту дурь из тебя сам!

Он не стал ждать ответа. Его рука взметнулась — не резко, а с ужасающей, неспешной мощью. Из ладони вырвался сгусток черно-зеленого пламени, не жаркого, а леденящего душу. Костлявая Хватка Некрополя. Заклинание смерти, высасывающее жизнь, превращающее плоть в прах. Оно летело ко мне, оставляя за собой мерцающий след разложения, шелестя, как сухие листья на ветру.

Раньше я бы уворачивался. Искал защиты. Теперь — нет.

Я выдохнул. Не заклинание. Просто выдох. И передо мной, будто из самого воздуха, выросла стена. Но не огня, не света. Серого Льда. Непрозрачного, матового, испещренного тысячами внутренних трещин, как древний ледник. Он не сверкал. Он поглощал.

Черно-зеленое пламя ударило в ледяной щит. Раздался не грохот, а шипящее бульканье, будто раскаленное железо опустили в снег. Пламя смерти корчилось, пыталось разъесть преграду, но Серый Лед был иным. Он не таял. Он гасил. Поглощал энергию смерти, нейтрализовал ее своей вечной, безжизненной стужей. Через мгновение от заклинания отца остался лишь клубок чадящего пара, бессильно растекающийся по ледяной поверхности.

На лице отца впервые мелькнуло не гнев, а… изумление. Быстрое, как вспышка, но я его поймал. Он не ожидал такого. Не ожидал ни этой магии, ни ее мощи.

— Интересно, — пробормотал он, и в его голосе появился новый оттенок — холодный азарт охотника, наткнувшегося на неожиданно сильную дичь.– Чему же еще ты научился за это время…

Он атаковал снова. Теперь двумя руками. Десятки черных, как ночь без звезд, Костяных Шипов вылетели из его ладоней, завывая, как вихрь. Они летели по разным траекториям, стремясь обойти мой щит, вонзиться в меня со всех сторон. Магия смерти, точная и безжалостная.