Лейтенант империи. Часть вторая

Вывести его на чистую воду. Доказать его причастность к покушениям. Посадить в тюрьму по справедливому обвинению. Этого хотел, потому и сотрудничал с Гривасовым. А он водил меня за нос, и втирался в доверие. А потом взял и убил Крылова, чтобы свалить на него вину за Гусева.

Гусев. Пётр Фадеевич. Перед глазами встала рыжая голова с острым взглядом… Живая, она тут же сменилась на мертвенно-бледную, словно гипсовая обрубовка. Гусева тоже убил Авнер Гривасов. Когда тот пытался поймать его.

Гусев вообще, оказался единственным, кто подозревал Гривасова. Если бы он тогда оказался сильнее…

Тогда человек Сарая был бы жив. Тот капитан, с которым я говорил на крыльце штаба. Он был бы жив, а я и Лира нет. Потому что Гривасов убил и этого капитана, и его сообщников. Устроил взрыв на фабрике мучных изделий. Но это произошло уже после убийства Гусева и Крылова…

Не знаю, стыд ли это, или что иное, но в груди поднималось какое-то мерзкое ощущение. Липкое, навязчивое, оно вызывало отвращение к себе самому. Вешало на меня ярлык мерзавца и негодяя. Плохого человека.

Вешало за то, что жив. Что иной раз думаю с облегчением о прошлом, тихо радуюсь, что всё сложилось, как сложилось. Что Лира и Варенька живы пусть и ценой чужих жизней…. За то, что я похож на Раксу и Сарая.

— Ростик, ты вернулся?"

"Голос любимой вырвал из омута тягостных мыслей. Её руки легли на мои плечи сзади. Водопад волос заструился по щекам и шее, а губы коснулись макушки.

Я пришёл в себя, как ото сна. Словно солнце распушило все лучи и разогнало ночную тьму. Озарило закрытые веки.

Поднял руку, приобнял Лиру и, задрав голову, поцеловал. Жадно, страстно, поцеловал. Она ответила тем же.

— Погоди, — она отстранилась и, включив мягкий желтый свет, обошла кресло, — люба мой, я…ничего себе татуировки.

— Ага, — улыбнулся я, наблюдая, как её взгляд скользит по моему телу, рассматривая линии-детекторы силы.

— Новая технология, недавно изобрели, — проговорила Лира в воздух и кивнула своим мыслям, — Лиза говорила, что хочет использовать.

Любимая посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то странное, непонятное мне.

— Ростик, — она вдруг смутилась и, поправив домашний халатик, принялась рассматривать ковёр на полу, — у меня к тебе серьёзный вопрос.

— Они повсюду, — улыбнулся я и оттянул резинку от трусов, — даже там линии, но… доктор сказал, что можно.

Лира в ответ покачала головой. Глянула на меня, вздохнула и уселась мне на колени. Её руки обвились вокруг моей шеи. Губы легонько коснулись щеки, и она, прижавшись личиком, прошептала мне на ухо:

— Я не об этом, глупенький. Нам надо поговорить.

Это её «надо поговорить» не сочеталось с языком тела, но я понял, что сейчас не время. Мои руки замерли, едва добравшись до неприличных мест. Замерли и отползли назад.