Черный дембель. Часть 3 (СИ)

Со Степаном Кондратьевичем (точнее, с его женой) я ещё первого мая договорился об аренде мотоцикла в День Победы. Согласно уговору, внёс «арендную плату» за Чижика восьмого мая вечером — к дому родителей подъехал на задорно рычащем мотоцикле. До полуночи я просидел вместе с отцом и с мамой у экрана телевизора. Мы ели пирожки с творогом, смотрели концерт дважды Краснознамённого ансамбля песни и пляски Советской Армии имени А. В. Александрова.

Рано утром я пробежался по уже подзабытому маршруту вокруг посёлка. Позанимался на турнике, поколотил кулаками ствол яблони. В путь я отправился после завтрака. Небо со вчерашнего вечера затянулось тучами. Изредка на потрескавшуюся землю падали капли воды (основная часть дождя испарялась, не долетая до земли). Поэтому полуденной жары я не испугался. По дорогам не гнал — пожалел арендованный мотоцикл. Девятого мая я вновь наведался в дом Коли Уварова.

Подвёл Чижика к Колиному забору после полудня. Заглянул во двор дома, окликнул «хозяина». На мой зов ни из дома, ни из летней кухни никто не выглянул. Ответил мне лишь пес Колиной соседки: он позвенел цепью, немного потявкал — изобразил прилежного сторожа. Я не постеснялся, самостоятельно отворил ворота (они закрывались на металлическую задвижку — не на замок). Пристроил Чижика в тени от яблони. Дернул за ручку дверь дома — убедился, что дверь заперта. А вот в летнюю кухню я вошёл без проблем: замка на ней не обнаружил. Увидел в кухне несвойственную для Колиного жилища чистоту… и свежеиспечённый ароматный каравай, спрятанный на столе под вафельным полотенцем.

Я повертел каравай в руке; прикинул, с какого боку к нему подступиться. Оторвал у каравая румяный бок, посыпал его крупной солью. С удовольствием откусил хрустящую корочку. Снова окинул кухню взглядом: убедился, что не ошибся адресом. Увидел на стене фотографию в рамке: изображение Колиной жены. Нашёл взглядом около серванта знакомую чеканную гравюру «Три богатыря». Обнаружил на прежнем месте вполне узнаваемую тахту, застеленную незнакомым (чистым!) покрывалом. Сеточка трещин на потолке не изменилась, хотя сам потолок будто стал немного светлее. Я не заметил на полу у стен клубков пыли, крошек и дохлых мух. Подивился «праздничному» блеску оконных стёкол.

— Как интересно, — пробормотал я.

Моё воображение спасовало: я не представил ни громадного Уварова, ни «светскую львицу» Марго орудующими на кухне веником или половой тряпкой. Поэтому я слегка «подвис»: водил по сторонам взглядом и неспешно работал челюстями (тщательно пережёвывал «добычу»). Отметил, что из угла около тахты исчезли пустые водочные бутылки, на дверном проёме появилась марлевая штора, а вокруг лампочки под потолком не кружили мухи (да и на самой лампочке не увидел шапку из пыли).