Чаща

Я поддел бумагу указательным пальцем, сунул в конверт руку, вытащил то, что лежало.

Кровь похолодела в жилах: в конверте была фотография отца.

Я нахмурился.

Какого черта?..

Внизу, на белой кромке аккуратно напечатали имя и фамилию: Владимир Коупленд. И все.

Я ничего не мог понять."

"Какое-то время сидел и смотрел на фотографию моего любимого отца. Я думал о том, как в молодости он работал врачом в Ленинграде, о том, сколь многое у него отняли, о том, как его жизнь превратилась в сплошную череду трагедий и разочарований. Я помнил, как он спорил с матерью, как они больно ранили друг друга словами. Я помнил, как плакала мать. Помнил, как сидел в такие вечера с сестрой Камиллой. Мы никогда не ссорились (что, наверное, странно для брата и сестры), но, возможно, мы видели слишком многое. Иногда она брала меня за руку и говорила, что лучше нам пойти погулять. Но чаще всего мы уходили в ее комнату, Камилла включала одну из своих любимых песен, ей нравилась поп-музыка, и объясняла, почему она ее любит, словно песня эта несла в себе какой-то тайный смысл, а потом рассказывала мне о каком-нибудь мальчике из школы, который ей нравился. Я сидел, слушал и чувствовал, как успокаиваюсь.

А сейчас я не понимал, с чего бы это и кто прислал мне фотографию отца.

В конверте лежало что-то еще.

Я сунул в него руку. Нащупал бумажный прямоугольник размером с картотечную карточку. Вытащил. Действительно, картотечная карточка. На разлинованной, с красными линиями, стороне — пусто. На обратной, белой, кто-то напечатал два слова большими буквами:

ПЕРВЫЙ СКЕЛЕТ

— Ты знаешь, кто написал это сочинение? — спросила Люси.

— Еще нет, — ответил Лонни. — Но узна́ю.

— Как?

Он по-прежнему не поднимал головы. Присущая ему самоуверенность исчезла. Люси мучила совесть. Ему не хотелось делать то, что она от него требовала. И ей претило давить на него. Но другого выхода не было. Она положила столько сил, чтобы скрыть свое прошлое. Сменила фамилию. Сделала все, чтобы Пол не нашел ее. Избавилась от естественных светлых волос (многие ли женщины ее возраста были естественными блондинками?), стала шатенкой.

— Ладно. Ты будешь здесь, когда я вернусь?

Он кивнул. Люси вышла за дверь и направилась к своему автомобилю.

Если смотреть телевизор, получается, что стать другим человеком — пара пустяков. Может, кому-то это и удавалось, но вот у Люси не получилось. Времени и сил пришлось потратить много. Сначала она изменила фамилию, с Силверстайн на Голд. С серебра на золото. Умно, не правда ли? Она так не думала, но все-таки пошла этим путем, чтобы сохранить ниточку, тянущуюся к отцу, которого так любила.

Она кочевала по всей стране. Летний лагерь остался в далеком прошлом. Как и все активы отца. А потом, со временем, и большая часть отца, Айры Силверстайна.