Час шестый

 — Им, кобелям, что? В ихних руках вся Шибаниха…»

— Я, таскать, не возражаю, пусть берет, — всерьез сказал председатель. — Только надо согласовать с Веричевым.

— А чего согласовывать? — сказал Зырин и опять подмигнул Евграфу. — С Кешей договоримся, и дело в шляпе. Дадим ему в придачу корову стельную и поселим Евграфа в Кешин дворец. Только в ем, во дворце-то, печь вроде бы обвалилась, и пол выломан…

— Пиши, товарищ Миронов, заявление! — важно сказал Митька.

— Есть ишшо и церковная килья, в ней печь ядреная. — Володя в третий раз подмигнул Евграфу. — Придется, правда, пробой вытаскивать. Ключа-то от кильи у нас нет. А там панталоны остались после наставницы. Нехорошо занимать чужую-то избу…

— Проживу и в овине! — не стерпел Евграф зыринских шуток, хлопнул в сердцах конторской дверью и уже не слышал, что еще сказал председатель, не понимавший зыринского зубоскальства.

С Игнахой Сопроновым насчет избы и говорить было нечего."

"Зырин упомянул церковную келью, намекая на председательскую женитьбу. Вся деревня давно знала о планах Митьки жениться на Марье Александровне. Сперва Куземкин навострил было глаз на Тоньку-пигалицу, но с приездом из Ленинграда Васьки Пачина надежда на Тоньку лопнула. Начал всерьез подумывать Митя насчет наставницы. Но та, лишь занятия кончились, на все лето укатила к сестре в Вологду. Келья действительно стояла пустая и на замке. Шутник Зырин сватал Куземкину то Палашку Евграфову (дескать, эта уже с готовым ребенком, не надо и трудиться в первую ночь), то Ольховскую Степаниду. Однажды предложил он Митьке единоличницу Самовариху. Тут уж Куземкин с матюгами вышел из себя, рассердился на своего счетовода: «Погляжу вот я, сам-то какую прынцессу выберешь. Ежели на выселенку надия, дак здря! Не вытянешь ты с нею партейной классовой линии. Отправят тебя из счетоводов да прямиком в Соловки!» А Зырин по ширинке похлопал и говорит: «Вот моя главная линия! На Соловки поезжай сам, ежели охота».

Нет, не сговорился Евграф с колхозными командирами насчет своего будущего. Где жить? Спасибо Самоварихе: баба пустила Марью с Палашкой да еще и с малым дитем. Пока не гонит. Говорят, и Жучкове семейство жило у нее какое-то время. Вот был колхоз дак колхоз! Хоть и большая изба, но неизвестно, как они там все помещались.

А и нынче, разве это дело? В сенокос-то и на верхнем сарае либо в сеннике можно проспать, а ну-ко зима? Сегодня вон пришла очередь пастуха Гурю кормить. К ночи и тот придет. Утром чуть свет подымется с ним вся бабья оравушка. Девчушку разбудят…

С такими невеселыми думами Евграф брел от конторы в сторону Самоварихиной клетины.

Вечер был тихий, теплый. Комары толклись. Еще больше их стало, когда пастух Гуря разложил в прогоне завор и пропустил стадо в деревню.