Час шестый

Тем более что Ягода знал обстановку лучше, он только что вернулся с Беломорстроя. Зато включился Постышев и заговорил как пишут в газетных передовицах.

— Генрих Григорьевич, мы знаем все это! — Раздраженный Каганович адресовал реплику явно Постышеву, а не чекисту. Заодно этим притушил разгоравшуюся перепалку.

Вопрос чекистов о финансировании спецмероприятий решили передать в комиссию по кулакам. После этого дружно проголосовали за предоставление отпусков Микояну и Андрееву. Надо было еще утвердить комиссию Постышева об авариях на сплаве. Она состояла из семи человек, не считая двух представителей Севкрая.

Ягода предложил включить в эту комиссию представителя ОГПУ некоего Березовского.

Заседание № 108 закончилось, члены Политбюро разошлись.

Лазарь Моисеевич поспешно, прямо по стенографической записи подписал протокол и вслед за Ягодой вышел из секретарских владений.

Калинина поблизости давно не было. В какой форме раздражение Кагановича обрушилось на Ягоду, уже никто не видел и не слышал. Список заключенных, в реабилитации которых Каганович хотел сегодня приватно убедить всесоюзного старосту, так и остался в папке.

Москва, столица советского государства, давно спала. Последний гулкий трамвай прогромыхал в отдалении. Вожди, держа папки под мышками, сели в автомобили и разъехались, недовольные друг другом. Каждый обвинял другого в пассивности и ротозействе.

Странно, что чем больше они обвиняли друг друга, тем больше в каждом крепла уверенность в успехе их общего дела. Как говаривал всесоюзный староста про обилие жалоб: «Жалуются — значит дело идет». Но почти у всех к Михаилу Ивановичу Калинину имелось еще и свое, личное дело, и каждому было ясно, что с этим делом удобный момент отсутствия генсека он проворонил. Всесоюзный староста покинул заседание проворнее всех.

* * *Нет, Сталин еще не уехал к Черному морю, хотя к этой поездке было уже все готово. Как раз перед самым отъездом Поскребышев получил поручение на день-два отложить отъезд и сохранить в секрете местонахождение генерального. В чем дело? Поскребышев был удивлен, однако не стал спрашивать о причинах задержки. Со Сталиным случались и не такие казусы. Быть может, генсек опять решил подзапутать свои следы от врагов и любопытных друзей, как случалось это и раньше. Быть может, он уже начал стареть и бояться? Вполне возможно! Даже в молодости, будучи вовсе не боязливым, Иосиф Виссарионович не брезговал этим способом. «Береженого Бог бережет», — говорит русская пословица. Совсем необязательно каждому члену ЦК или Политбюро знать, куда Сталин поехал или куда не поехал, где находится в данный момент и чем занимается!

«Казус» возник совсем случайно, неожиданно и для самого Сталина: генсек засекретился в своей кремлевской квартире.