Час шестый

Едва разобрались с хлебофуражным фондом, как вопрос о кормежке спецпереселенцев по инициативе Калинина снова всплыл. Да и Ягоду Кагановичу пришлось прерывать. Конфликтуя с Калининым, навредил сам себе по делу реабилитации. Ведь от Калинина зависело, реабилитирует ли ВЦИК новую группу осужденных евреев. Эти списки пока лишь у Кагановича и Ягоды. Сегодня, в отсутствие Сталина, Лазарь Моисеевич, не вынося на всеобщее обсуждение, планировал довести дело до конца.

«Тупой службист может все испортить, — подумалось Кагановичу. — Придется вновь обращаться к Менжинскому…»

Вопрос о кулацкой смертности сам собой перешел в обсуждение Наркомлеса, растратившего многие продовольственные фонды. Сколько использовано муки? Говорят, что у лесников остался всего недельный запас. Надо, чтобы Комитет резервов уточнил, сколько израсходовали муки эти прожорливые лесники вместе с хохлацкими лесорубами. «Разбазаривание фондов продолжается!» — громко заявил чекист, и тут же выступил прихлебатель генсека Молотов. Вставил ехидную фразу и Киров, вскочил с места горячливый Микоян и начал что-то доказывать Косиор. Не хватало одного Постышева. Но тот хитро помалкивал, наверное, припасал сюрпризы, всегда считая свои резюме выражением сталинских взглядов.

С выяснениями наркомлесовских мучных запасов прошла большая часть драгоценного времени. В итоге отказались решать что-либо, а решили создать комиссию. Ярославскому поручили связаться с РКИ, Ягоду обязали через ОГПУ составить проект наказания за разбазаривание муки на лесном фронте. О закупке муки для ДВК и о персидском хлебе тоже были приняты предложения Ягоды. Только после этих и подобных этим кляузных дел приступили к важному вопросу о золоте и разбронировании экспортных товаров на ДВК.

Вопросы о распределении импортных и своих тягачей решили сравнительно быстро, СНКовский список на тягачи единогласно утвердили. Но тут снова поднялся Ягода. Он опять начал клянчить деньги на спецоперации, связанные с местными северными кулаками, которые срастаются с южными переселенцами… Угроза восстания, дескать, вполне реальна."

"— Позвольте, Генрих Григорьевич, — перебил Ягоду Молотов. — Телеграммы Иванова и Бергавинова доказывают, что никаких угроз восстания нет и переселенцы ведут себя вполне спокойно.

— Спокойно? — взметнулся чекист. — Так спокойно, Вячеслав Михайлович, что группами в десятки человек прорываются через милицейские посты! Бегут и через Москву на южные дороги. На Беломорканале бегут в Финляндию, без пулеметов не остановишь. Террор местного кулачья объединяется с действиями этих многочисленных групп! У нас не хватает надежных людей…

Молотов не стал пререкаться.