Час шестый

Родом Корольков происходил из Галича и все ждал появления кого-либо из костромских, когда выбирали рабочий и почетный президиумы. Зал то и дело взрывался криками, хлопанье в ладоши не стихало ни на минуту."

"Но вот члены рабочего президиума один за другим утвердились на сцене, заняли места за длинным столом. «Ура» то и дело кричали в разных местах: то слева, то справа, а то и с самого верха.

Место Королькова было гостевое. Находилось оно в одной из лож, хотя и не в первом ряду. Толстенная колонна мешала комендору видеть президиум. Корольков старательно хлопал, и не раз он чуял в груди восторженный холодок. Это было похоже на то, как вот-вот оглушительно грохнет носовое крупнокалиберное, когда надо зажимать уши и когда синие пороховые газы вот-вот застелют палубу. Хотелось и самому крикнуть «ура», но комендор по-морскому сдержанно обуздал комсомольский пыл. Члену ВЦИК давно пора стать степеннее. А как тут станешь степенней, если человеческий улей из двух тысяч людей гудит, волнуется, всего тебя без остатка втягивает в себя? Общее восторженное настроение, общий подъем захватывают, не дают ни отдышаться, ни одуматься. Корольков напрягся и до предела разволновался, когда на трибуну выходил начальник Морских сил РККА, член РВС товарищ Орлов Владимир Митрофанович. Ведь комсомол во главе с Косаревым объявил шефство над Красным флотом.

В белом кителе с нашивками, решительный и энергичный, Орлов зачитал короткий рапорт, доложил, что сделано и что надо сделать. Под оглушительный гром рукоплесканий и крики «ура» он подал бумагу с рапортом Сашке Косареву и отдал честь. И тут комендор не удержался, смело воскликнул: «Ура!» Он даже не обратил внимания на то, как стоявшие в первом ряду ложи оглянулись на комендорский крик…

Орлов, тучный и представительный, энергично покинул трибуну, вместо него появился Алкснис, командир Воздушного военного флота. Почетная шеренга летчиков выстроилась у трибуны, а ни Сталина, ни Ворошилова все еще не было. Делегаты заслушали рапорт командующего авиацией. В эту минуту неожиданно погасли все люстры. В темноте вспыхнули прожекторы. В воздухе что-то застрекотало. Откуда-то сверху к президиуму полетели модели боевых самолетов. Комендор Корольков видел в лучах прожекторов, как эти жужжащие шмели приземлялись прямо в делегатскую гущу. Их ловили и опять кричали «ура». Один самолетик ударился прямо в люстру над соседнею ложей. Корольков слышал, как звякнул хрусталь и как стоящие спереди хихикнули. Самолет заглох и упал, сломанный аппаратец кто-то подхватил, но разглядывать его было некогда.

Комендор испытал вначале неосознанное злорадное, а позже и ревнивое чувство, ему показалось, что Алкснису аплодировали намного дольше, чем Орлову.