Час негодяев

А что, если Будрайтис работал на русских? Или на…

Нет… так можно дойти до последней степени паранойи.

Когда Тищенко сорвался и прибыл сначала в Чехию, в Лондон, а потом в США, почему-то именно цэрэушники сорвались со своих насиженных мест, как ужаленные, помчались в аэропорт и попытались не допустить любой ценой, чтобы Тищенко попал в ру-ки ФБР. Потому что то, что он мог сказать, скорее всего угрожало не только местному истеблишменту, но настолько расходилось с разведывательными оценками, что не могло не вызвать вопросов к самому ЦРУ. И когда Дюбуа не пошел на сотрудничество, как это было принято все последние годы, и почти силой вырвал подозреваемого из рук ЦРУ, они не нашли ничего лучше, как заставить Тищенко замолчать навсегда.

Агенты ФБР в этом случае были не более чем «сопутствующими потерями»…

А те, кто отправил его сюда копать эту грязь, а потом отправил ее копать и группу Митича, скорее всего из числа тех, кто заинтересован к возвращению старой практики работы, которая была до Мюллера. И для этого им надо как следует окатить грязью ЦРУ."

"Мерзость какая…

– У нас есть подозреваемые по стрельбе в аэропорту?

– Работа идет, – уклончиво сказала Каррера, – ты же понимаешь, что с современными базами данных мы все равно найдем ублюдка.

– Или ублюдков.

– Что?

– Или ублюдков. Он не мог работать один.

И тут Козак заметил кое-что неладное. Очень неладное.

– Сиди…

Первым делом он машинально проверил, на месте ли пистолет. Пистолета, само собой разумеется, не было…

– Есть пистолет? – спросил он.

Каррера передала ему под столом один из двух «глоков», которые носила. Полицейские обычно носят большой и маленький пистолет, первый и второй, но те, кто попадал в действительно серьезные дела, носят два одинаковых. По многим причинам.

– Что, нахрен, происходит?

– Не знаю…

…

– Но что-то происходит.

Днепропетровск.

Аэропорт – набережная.

10 июля 2019 года

Семен Рабинович на этот момент был самым богатым человеком Украины…

Он был богаче всех, сын своего города, который некоторые предлагали назвать «Иерусалим-на-Днепре», сын двоих советских инженеров-евреев. Пределом мечтаний родителей была квартира, он в своем поместье в Швейцарии построил убежище более чем за сто миллионов долларов, подземное, многоэтажное, способное защитить от ядерного взрыва. Еще одной его причудой было то, что он никогда не удалялся далее чем на тридцать минут быстрой езды от того места, где стоял его самолет, заправленный и готовый к взлету. Он не доверял никому и нигде – не чувствовал себя в безопасности.

Никому. Нигде.

То, что он был не таким, как все, было понятно еще со школы. Его одноклассники зубрили уроки, он никогда и ничего не учил.