Час негодяев

И самое страшное, что делала это она не только в угоду западным спонсорам и хозяевам, но и для того, чтобы утолить жажду справедливости и крови всей политтусовки, всего журналистского и околожурналистского сообщества, всех «свидомых» и «небайдужих», которые давно потеряли и разум, и совесть, и чувство меры и готовы были без счета пихать в топку гражданской войны тихих и безответных людей, работяг и селян, которым не повезло закончить факультет журналистики, получить грант ЕС и остаться в Киеве снимать слезливые сюжеты об очередных похоронах. Не знаю, как другие думают, но по мне такая «любовь к украинскому народу» хуже любой ненависти. Эти… те, кого я назвал, любили его так, что готовы были «стратить» его без остатка. Правильно говорят – стоит интеллигенту переступить какую-то внутреннюю черту, и маньяку рядом с ним делать нечего. А украинские, особенно киевские, интеллигенты ее давно переступили…

Ролики эти были классифицированы только по датам съемки, и больше ни по каким признакам – ни кто на них изображен, ни где это происходило, ни о каких подразделениях ВСУ[73] идет речь.

Или местные действительно не владели даже основами контрразведывательного ремесла, или не хотели мне что-то показывать. Или сознательно не хотели систематизировать материал, что тоже могло быть.

Я выписал кое-какую информацию, заставил сделать скриншоты заинтересовавших меня лиц. Но на самом деле меня они не интересовали. Мне надо было, чтобы они заинтересовались мной…

И я попросил Юрия поднять мне материалы по конкретному человеку, бывшему военнопленному по фамилии Охрименко. Предположительно, Правый сектор.

Вечером я вышел прогуляться по Донецку. Мне сразу упали на хвост, упали непрофессионально – СБУ и то лучше следило. Похоже, менты, они никогда не сталкивались с тем, что «клиенты» могут владеть навыками обнаружения и ухода от слежки.

Вида я не подал. Походил по улицам, посидел в кафе на берегу Кальмиуса. Потом вернулся в центр. Жизнь близ дорогих заведений кипела, куча машин с ростовскими и краснодарскими номерами. Это потому, что здесь разрешены азартные игры – делавары с юга России ездят сюда поиграть, точно так же как из Москвы ездят поиграть в Беларусь. Четыре часа по ночной Минке – и ты на месте. Здесь трасса похуже, но восстанавливают. А игра… а что игра, тут не до жиру – быть бы живу. Каждый крутится как может…

Попадания заделали, да центр и не пострадал почти от обстрелов, в основном в район аэропорта прилетало. Здесь, в ночном Донецке, сейчас казалось невероятным, что еще два года назад ВСУ были близки к тому, чтобы взять этот город штурмом. Тогда бы тут был второй Грозный…

Вернулся в отель.