Час бультерьера

Мельтеша ногами и часто оглядываясь, Евгений Владимирович выхватил из кожаного футляра, притороченного к брючному ремню, сходную по размерам с мобильным телефоном, но более технологичную, без дизайнерских прибамбасов, рацию.

Пушкарев бежал, что-то бубнил в микрофон рации, а Зоя, ежесекундно отставая от начальника, размеренно шла, прижав к уху «трубку». Она была в том же, что и вчера, темно-синем брючном костюме, местами заметно мятом, со свежим пятном от кофе на рукаве. Ей не во что было переодеться, со вчерашнего дня она не покидала здания. В силу обстоятельств ей пришлось участвовать в бесконечных ночных бдениях подчиненных Пушкареву аналитиков, пережить тяжелый разговор с мамой, присутствовать при общении Пушкарева с прикормленными «Никосом» милицейскими, фээсбэшными, военными чиновниками. Минувшие сутки выбили Зою из привычной колеи, она тратила лишние нервы, она вымоталась, устала. И, как это ни странно, шагая сейчас на встречу со зловещей неизвестностью, Зоя вдруг, совершенно для себя неожиданно, почувствовала огромное, гигантское облегчение. Трепотня, мешанина мыслей, суета и отчаяние от бессилия повлиять на ситуацию – все это позади, в прошлом, уже в прошлом. Время кусать губы, глотать стимуляторы и поглощать кофе литрами, слава богу, прошло. Предстоит ДЕЙСТВИЕ, настоящая жизнь, грядет кульминация.

– Але, Зоя!.. Зоинька, вы на связи?

– Ух ты! Всего-то короткое «да», но я уловил свежую нотку в вашем голосе. Вы возбуждены?

– Завидую вам, матушка. А я, знаете ли, волнуюсь перед нашей очной встречей. Калеки вроде меня всегда комплексуют на свиданиях с очаровательными сеньорами... Але, Заинька, вы где сейчас находитесь, расскажите.

– Приближаюсь к проходной.

Около рамки металлоискателя стоит запыхавшийся, раскрасневшийся Пушкарев. Рацию Евгений Владимирович зажал под мышкой, в руках держит блокнот, под ногами у Пушкарева валяется черный фломастер. На разлинованном листке блокнота с логотипом «Никоса» в уголке крупная надпись печатными черными буквами: «ПУСТО». Зоя кивнула, значит, «наружка» пока не засекла говорливого хохотунчика по кличке Бультерьер.

– Зоя, але! Вы скоро выходите?

– Считайте, я на воздухе.

Она миновала рамку металлодетектора, прошла через отключенный турникет, спустилась на три ступеньки. От ступенек до вертушки прозрачных дверей в два ряда выстроились «шкафы»-бодигарды. Зоя бодро прошла сквозь молчаливый строй добрых молодцев – культуристов, толкнула дверную панель.

– Зоинька, вам не очень холодно?

– Ерунда. – Она с удовольствием вдохнула студеный уличный воздух. – Куда мне дальше идти?

– Прямо, Зоинька. Ать, два, выходите с территории «Никоса» на тротуар для простых смертных.