Ученица чародея

Очевидно, это был не Этьен, лишь его абрис. Буду думать об этом. Только об этом!

Но сердце сжалось. Я набрала в грудь воздуха. Надо взять себя в руки! Настоящему Этьену Годфруа нужно тело, чтобы вернуться. И если не удастся сделать того, что задумала, его душа навечно останется в склизкой норе в двух шагах от ада.

«Держись, Абели! Перестань трястись! Давай-ка, покажи, что можешь! Пусти на пар от выварки это водяное чудище!» – уговаривала я себя и, наконец, уговорила. Сосредоточилась на внутреннем огне. Нашла взглядом мадам Тэйра, она кивнула мне в ответ.

«Ну, Господь всемогущий, твоими силами и нашими тоже, позволь избавиться от злого духа! Аминь»."

"Спереди и сзади мы с прабабушкой набросили на шагающего Этьена-демона огненные петли и быстро начали обвивать его. Судя по гримасе, парень удивился, но затем его рот искривился в злобной усмешке. Этьен замедлил шаг лишь на мгновение, чтобы напрячь мышцы и рвануть руками, разодрав в клочья сотканный нами сверкающий кокон.

Черт! А он сильнее, чем я ожидала! Но это еще не конец!

Достав из-за пояса кинжал, Этьен-демон уставился на меня неживыми глазами. Черные хлопья снега ложились ему на плечи и тут же взвивались, разлетаясь в стороны с новыми порывами ветра. С каждым его шагом моя уверенность таяла.

– Эй, бесовское отродье! Я здесь! – выкрикнул Огюстен, чтобы отвлечь от меня демона, но Этьен и ухом не повел.

Огюстен влез на что-то и, размахнувшись, метнул увесистый бочонок. Демон отскочил, точно угадав траекторию падения, словно у него и на затылке были глаза. Бочонок шумно рассыпался в щепки, разлив красное, как кровь, вино по мостовой, и продолжил идти на меня.

– Ах ты, батюшки! Ах ты, нечистый! Убивают! – завизжала тетка где-то в здании напротив.

Увы, без свидетелей все же не обошлось… Истеричные вопли и черный снег, колко бьющий в лицо, не давали сосредоточиться. Рубин жег мне кожу на груди даже сквозь мешочек, в котором лежал. «Ну, жечь – так жечь, – решила я. – Металл – хорошо раскаляется». И я представила, как мой огонь проникает в тонкое острие кинжала, накаляет его докрасна. Живо вообразила, как огонь пробирается по лезвию к пальцам Этьена, разжигает рукоятку, будто ту опустили в костер. Да! Вот так! И еще, и еще!

Из стального кинжал превратился в мерцающий алый. Этьен поморщился, его кисть дрогнула, и оружие выпало на булыжники. Не успела я обрадоваться, как тот направился к топору и зашипел странное:

– Шш-еу-ораз-дай вишшфание… Ш-шеу…

От этих звуков у меня и внутри зашипело, словно капли воды упали на раскаленные камни.

– Отт-дай, – протянул руку Этьен, стоя над топором.

– Давай поговорим без оружия, – выкрикнула я, стараясь не выдать предательскую дрожь в голосе. – Или боишься?

Этьен-демон оскалился и одним рывком выдернул из ставни топор.

– Оттдашшь.