Ученица чародея

С ее деньгами и титулом куда проще будет разыскать графа-алхимика.

Я набрала в грудь воздуха, пытаясь переварить сказанное. И вдруг с озера донесся леденящий душу крик, а затем возбужденные, испуганные до чертиков голоса:

– О, Мадонна! Затянуло! Черт побери, видели, как его затянуло?!

– Куда?! Не плывите за ним. Там демон, мамой клянусь, демон! Мадам Тэйра! Мадам Тэйра!

Дрожа от волнения, я подскочила. На берегу столпились Огюстен и разбойники. Этьена нигде не было видно… От центра озера расходились круги.

Глава 25

Мое сердце рухнуло куда-то в желудок. Этого не может быть! Только не он! Как безумная, я ринулась к озеру и закричала:

– Этьен!

Никто не отозвался. Мордовороты мадам качали головами, крестились и чертыхались:

– Черт, прямо под воду ушел… Видел тварюгу, что его затащила? Демон, то был демон. И какого черта слепой плавать взялся?! Святой Франциск, потонул парень! А, может, выплывет еще…

– Этьен! – металась я по берегу. Если б я умела плавать!"

"Побледневший Огюстен начал стягивать рубаху. Мадам Тэйра подоспела, когда он сделал шаг в воду:

– Стой! – она преградила ему дорогу и рявкнула мне. – Абели, представляй что хочешь, но тяни Тити на берег. И молись! Молись!

Сама она выставила перед собой кисти с растопыренными пальцами, ее лицо заострилось, глаза сверкнули. Я тоже протянула руки и вообразила, что из моих ладоней взметнулись к центру озера воздушные вихри. Едва зажмурилась и будто на самом деле увидела погружающегося ко дну Этьена. Я тотчас окрутила его белесыми вихрями, словно канатами, и дернула к себе. Ничего не вышло – Этьена засасывало вглубь страшное, вибрирующее чернильное пятно. Я так четко рассмотрела его, так сильно прочувствовала обволакивающий любимого колкий мрак, что содрогнулась. Но ничто, даже сам дьявол не заставил бы меня отступиться. Я стиснула зубы и принялась насыщать искристыми белыми лучами воздушные петли, которыми опутала Этьена. Дымные щупальца мрака отскакивали с шипением, стоило ткнуть их светом, но тут же изворачивались и присасывались вновь к рукам и ногам. Я забормотала, концентрируя внимание на Этьене:

– Sequens exorcismus recitari…[3]

Его безжизненно плавающее тело поддалось и слегка потянулось наверх. Я открыла глаза. По аквамариновой глади озера пошла рябь. Я произносила слова молитвы, по прихоти аббатисы выученной мной еще в монастыре, все громче и громче, пока не взревела, словно ураган. Никто, даже я сама не ожидала, что умею кричать так трубно и раскатисто.

– Anima autem mea exsultabit in Domino…[4]

И скоро вздыбились волны, налились свинцовой серостью, вспениваясь по краям, словно не озеро было перед нами, а разбушевавшийся океан. И когда мы вместе с мадам Тэйра провозгласили громкими голосами:

– In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti.