Ученица чародея

– Талисман очистить нужно, чтобы наш род не выродился к свиньям собачьим. Иначе каждый скоро станет порченным, как Этьен. Даже хуже. Гораздо хуже. Все: и ближние, и дальние родственники. И тетке твоей любимой не поздоровится, и ее детям, да и тебе самой. Только остальные и знать не будут, отчего напасти страшные и мор пойдет. Но всем плохо будет. Очень плохо!

У меня холодок пробежал по спине.

– Всем? Вы уверены?

– Потому ты и родилась целительницей, чтобы уравновесить зло хоть немного. Отработать. Но жизни не хватит, чтобы сделать тебе это самой. Да и времени нет уже. Ведь когда камень треснет или полностью станет черным, роду конец. Вымрут все, как один.

– Но ведь есть вы! Вы куда сильней меня! Вы плохого не делаете, эмм… если слуг не считать… Чем не равновесие?

– Слуг? – хмыкнула старушка. – Не вижу в них ничего плохого. Без них сидела бы ты уже в подземелье да палача тешила воплями. Грешница я, не скрою. Много чего наделала. Но теперь мне настала пора уходить. Слишком долго я ждала, пока ты появишься.

– Уходить? – не поняла я. – Куда?

– К праотцам. Почитай четыреста лет ждала, пока мне на смену по-настоящему Одаренная придет. Хватит уже, я вам не Мафусаил.

– Четыреста?! – я не поверила своим ушам. – Что же, и мне столько придется?

– Никто не знает, насколько тебе мудрости хватит. Убивать станешь во зло или во благо, душа иссохнет, в прах превратится или, наоборот, к телу приклеится, пока не искупишь все…

– А вы, значит, убивали?"

"– Доводилось, – вздохнула бабка. – И камень этот ко мне неправедным путем попал. Что уж таить – стибрила я его у Папы Климента Пятого, когда во мне дар проснулся. Девчонкой еще была глупой. Позарилась на красоту. Подозреваю, что от камня он и проснулся, дар мой, рубин меня выбрал. Видишь ли, Папа Римский сам руки в большой крови омочил, потому камень и не остался в его тиаре. Умный камень, древний. Но это я уж потом узнала. Из видений. В общем, остался рубин у меня, и все, кто от меня пошли, на его силе жили и живут. Много вас. Всех чувствую.

– Разве Папа Римский может быть неправедным? – усомнилась я.

– Лопни мои глаза, конечно! Он же человек, а человека на земле грехи держат. Все святые на небо возносятся. Так что не будь наивной – поклоняться титулам да церковным чинам глупо.

– Но святые отцы…

– Ой, всяких еще навидаешься! Вроде как и короли Богом ставлены, но разве ты сама не повстречала короля-блудника?

– Повстречала. – Вспоминать о Викторе Амадее не хотелось. Все, рассказанное прародительницей, в мою голову не укладывалось, и от этого стучало в висках все сильнее. – Но что же мне делать? За камнем следить? Вряд ли я перевоспитаю мсьё Годфруа, да и остальные меня не послушают. Я и не знаю всех. Кто я им? Бастард. Ни своя, ни чужая.