Няня из Чайноботтам

– Еще нет! – отозвался капитан буксира, и в следующий миг загрохотали две лебедки-брашпили, наматывая швартовочные тросы.

Буксир подполз к «Гриндиллоу» и мягко стукнулся о его борт отбойниками. Джаспер с тревогой задрал голову – пароход «Чайноботтам» стоял под наклоном, нависая над ними, но высокая дымовая труба суденышка Финлоу его не касалась – моряк все просчитал.

«Моя очередь», – подумал Джаспер и схватился за канат «кошки». Напоследок повернул голову – в иллюминаторе рубки виднелось широко улыбающееся лицо Джорана Финлоу.

– Ветра в спину! – крикнул он, и Джаспер поморщился: ветра ему и так хватало.

«Вот бы еще хоть раз увидеть дядюшку, – пронеслось в голове. – И миссис Трикк, и Полли… Что будет, если я сорвусь? Пропал в море у берегов Фли… Кто-то напишет такой некролог?»

Ему стало стыдно за свои сомнения – мистер Суон постоянно лазит по канатам, и если уж Хоппер справился, то и он, Джаспер Доу, сумеет!

Страшнее всего было оторвать ноги от палубы, но он справился.

Канат был мокрым, руки в шершавых перчатках не скользили, но зато скользили коленки в штормовых штанах. Невзирая на это, Джаспер был так испуган, что карабкался довольно быстро, словно обычно только тем и занимался – дважды в день: перед завтраком и перед сном…

Когда он добрался до леера и с помощью Хоппера перелез на палубу, внизу, на буксире, Джоран Финлоу покинул рубку, словно только того и ждал.

Подойдя к сваленной за ней сети, он оттащил ее в сторону и поднял крышку большого дощатого ящика.

– Они на борту, – сказал моряк. – Все идет как задумано.

– Разумеется, – раздался голос из ящика. – А значит, и нам пора туда подняться. Выбирайтесь, мистер Паппи, у нас очень мало времени…

…Некогда уютная пассажирская палуба теперь была покрыта слоем ржавчины. Она покосилась, кое-где прогнила, и сквозь разломы было видно коридоры и помещения на нижней палубы.

В полумраке, на миг рассеивавшемся от редких вспышек молний, проглядывали прогнившие ротанговые лавочки. Некоторые двери в пассажирские каюты были открыты и за время вросли в настил. Ветер завывал в пустых иллюминаторах, проносясь сквозь проржавевшие переборки…

Эта палуба хранила память о пассажирах – их беззаботные голоса когда-то разносились от носа и до кормы, смех смешивался с криками чаек, а легкий аромат морского бриза наполнял воздух.

Живая фантазия Джаспера Доу рисовала даже тени прогуливающихся вдоль бортов джентльменов и дам. В одной из этих кают когда-то жила Лилли Эштон, молодая и, судя по фотографии, счастливая, пока еще даже не предполагающая, что ее ждет: она строила надежды на то, что воспитанников вылечат, а ее сердце полнилось горячим чувством к человеку, подобравшемуся к ней обманом.