Няня из Чайноботтам

А еще Джил знала все существующие на свете ругательства и не упускала случая продемонстрировать свои знания."

"Когда Бёрджес вошел в паб и уселся за пустующий столик у окна, он еще ничего не знал о сестрах Боунз и был весьма удивлен, когда обе они неожиданно к нему подсели.

– Вы ведь Бёрджес? – спросила Грета. – Кенгуриан Бёрджес?

– Не глупи, башка от селедки, – вставила Джил. – Конечно, это он, мы же всех тут знаем, а его не знаем. Кто это еще может быть, как не Кенгуриан Бёрджес. – И тут же добавила: – Так вы Бёрджес? Шакара!

У Бёрджеса глаза на лоб полезли.

– Шакара – это мое слово, – только и ответил он.

– Больше нет, – подмигнула ему Джил. – Это мое новое любимое ругательство, – и повернулась к сестре: – Это он, Грета.

– Да я уж поняла. А мы все ждали, когда же вы к нам заглянете, мистер Бёрджес. Думали сами зайти в «Плаксу», но так и не сподобились.

– Это потому, что скоро шторм, – пояснила Джил, – и местное морячье горбатое набивается в наш паб – работы много.

Бёрджес сконфуженно моргал и потрясенно переводил взгляд с одной девушки на другую.

– Я не совсем понимаю, откуда…

– Да все уже знают о великолепном побоище у «Плаксы» и про восхитительного чужака!

– Восхитительного?

Джил ткнула локтем сестру, отчего та едва не упала со стула.

– Тащи зеркало, Грета, к нашему шелудивому берегу прибило скромника! Нужно показать ему всю его восхитительность. Какие усы! Долго отращивали?

– Да.

– Я же говорила! Только у мистера, который в одиночку одолел полторы сотни заштопанных задниц, могут быть такие усы.

Бёрджесу на ум вдруг пришел один из крайне нелюбимых им типов, ярый ненавистник преувеличений, и он его неожиданно понял. Поэтому уточнил:

– Матросов было не так уж и много. И в одиночку за один раз я одолел лишь пятерых.

– И это на целых две облезлые морские крысы больше, чем у меня на счету! – хмыкнула Джил. – Я била за раз только троих. Эх, жаль, меня не было в ту ночь у «Плаксы»! Досадно!

Вклинилась Грета:

– Джил, ты не забыла? Мы хотим послушать мистера Бёрджеса, а не тебя. Мистер Бёрджес, расскажите нам все о побоище у «Плаксы». Как дело было в действительности? А то чайки болтают всякого…

Бёрджес с грустью глянул на соседний столик, который ломился от кружек и тарелок с сушеными кольцами осьминогов, и Грета Боунз, догадавшись обо всем без слов, опрометью бросилась к стойке. Вернулась она с подносом, на котором стояли три кружки и две тарелки – одна с чем-то, похожим на соломку, на другой высилась горка каких-то странных… конечностей с перепонками.

– Что может быть лучше сушеных лап рыбы-поползня к хорошей истории?! – провозгласила она.

Бёрджес отхлебнул эля и повертел в руках рыбью лапу. Сестры глядели на него выжидающе.

История, которую он им рассказал, и правда вышла недурной.