Няня из Чайноботтам

– Кажется, “пока еще” жив здесь наиболее уместно… Главное – прорваться к Бджиллингу и успеть забрать его с собой. Нельзя допустить, чтобы он разобрался с женой и схватил девочку…»

Матросы были уже в трех-четырех шагах от них с Пиммерсби, Бёрджес даже присмотрел одного, долговязого увальня с длинной шеей, – с него можно начать. Приятели боцмана больше не улыбались, и лишь на опухшем лице самого Бджиллинга застыло победное выражение. Крюки ножи и дубинки поднялись и…

И тут произошло то, чего не ожидал никто.

От дверей гостиницы раздался женский голос:

– Так, мне все это надоело, мальчики!

Все повернулись и, включая Бёрджеса и Пиммерсби, выпучили глаза, не в силах им поверить.

У входа в «Плаксу» стояли Бланшуаза Третч и ее автоматон. Бёрджес тут же понял, что за «музыкальный инструмент» был в закрытом футляре в ее номере.

Мадам сжимала в руках… шестиствольный рычажный пулемет, из которого свисала лента с патронами! В каждой из трех рук ее механоида было по револьверу. Все девять стволов глядели на матросов.

– Пьеска затянулась! – усмехнулась Бланшуаза Третч. – Эй, морячки, забирайте своих и проваливайте! А то у нас с Бенджамином руки чешутся пострелять!

Никто не сдвинулся с места. Все продолжали потрясенно глядеть на мадам. За ее спиной появились мадам Бджиллинг, сжимающая револьвер, и мистер Пинсли с подобранной где-то дубинкой.

– Я что сказала?! – крикнула Бланшуаза Третч. – Стоять и пялиться?! Или проваливать?!

Матросы пришли в себя. Пулемет подействовал на них отрезвляюще. Один глухо ответил:

– Мы уходим, мадам!

Боцман разъяренно заревел:

– Куда?! Всем стоять!

Матросы не слушали.

– На такое мы не подписывались, Бджиллинг, – пробурчал кто-то.

– Да, мы думали, просто отделаем да притопим чужака, – добавил другой. – Нам лишние дырки в теле не нужны.

– Сам с женушкой своей разбирайся…

Бджиллингу не оставалось ничего иного, кроме как злобно вращать глазами и наблюдать, как матросы собирают своих и пятятся прочь, стараясь не вызывать у мадам сомнения в том, что они и правда уходят.

– За гостиницей своих дружков не забудьте! – воскликнула мадам Бджиллинг…"

"Отступление заняло минут десять. Вскоре матросы скрылись в тумане. Последним, сжимая кулаки в бессильной ярости, ушел и Бджиллинг, озираясь и шепча проклятия.

Бёрджес не обманывался: злобный боцман попытается вернуться и сделает какую-то подлость.

Когда скрюченную фигуру супруга поглотила мгла, хозяйка гостиницы бросилась к рыбакам, помогая одному за другим подняться на ноги. Все они, к счастью, были живы, хотя и досталось им неслабо: расквашенные носы, разбитые губы, шишки и ссадины, порезы, кто-то недосчитался нескольких зубов.