Няня из Чайноботтам

Редко бываю здесь. Служу боцманом на «Ржавом Гвозде». А вы у нас кто будете?

– Кенгуриан Бёрджес.

– Кенгуриан? Не из местных?

– Я не из Габена.

– А манеры прям из Саквояжни.

Бёрджес вздрогнул.

– Что еще за манеры?

Мистер Бджиллинг не ответил и лишь хмыкнул.

Торопливо доев, Бёрджес поднялся, натянул на голову котелок.

– Передайте мою благодарность супруге за завтрак. Рыба удалась.

– Эта гадостная рыба? Берта никогда не умела стряпать.

Бёрджес пожал плечами и пошагал к выходу. Этот боцман ему крайне не понравился. Что ж, тот понравился бы ему еще меньше, отметь он брошенный в его спину злобный взгляд…

…Удильщик… Где же ты прячешься?..

Денек для Кенгуриана Бёрджеса выдался непростым. Поиски шли с попеременным успехом, то есть сперва всякий раз вроде как был успех, а потом он оборачивался разочарованием с привкусом попранных ожиданий. Удильщик, казалось, был повсюду и нигде одновременно. Он прятался за углами, выглядывал в окна, жил в шепоте и ругани Моряцких кварталов, но всякий раз, как Бёрджес подбирался к нему, ускользал – таял, как клок тумана."

"Длинный причал, о котором говорила мадам Бджиллинг, оказался местом довольно странным. Прямо на мостках громоздились дощатые лачуги, нависающие над водой, тут же были пришвартованы лодчонки, крытые досками, штопаными полотнищами и мятой жестью. Повсюду на причале в зловонном дыму, вырывающемся из множества труб, ютились личности настолько жалкие, что даже какой-нибудь нищий из Саквояжни в сравнении с ними мог бы справедливо считаться почтенным джентльменом. По большей части хромые, горбатые, с втиснутыми в плечи головами, они сновали по мосткам, разбирали какой-то хлам и возились в кучах ветоши.

Все эти типы представляли собой удильщиков – как выяснилось, это была местная, с позволения сказать, профессия: что-то вроде канализационных тошеров из Тремпл-Толл – удильщики занимались тем, что бродили по берегу и собирали все, что прибило морем, в надежде отыскать что-нибудь, что можно будет продать.

Около часа Бёрджес расхаживал по причалу, заглядывал в лачуги и в щели под настил, в поисках нужного удильщика, но среди всего этого сброда он так и не нашел никого, кто хотя бы отдаленно напоминал человека, описанного хозяйкой гостиницы. Вывод напрашивался очевидный: его здесь нет.

Блуждая по причалу, Бёрджес основательно продрог, пальто и котелок покрылись пылью. Еще и чайки эти проклятые – одна пыталась стащить у него шляпу.

– Чего уставилась? – раздраженно бросил Бёрджес неудавшейся воровке, нагло на него глядевшей с деревянной опоры, и показал чайке «чайку».