Няня из Чайноботтам

Идиллия… мертвенно-меланхоличная картина для любителей занудных пейзажей в серых тонах.

«Даже здесь бывает время, когда ничего не происходит», – подумал Бёрджес, и тут, будто назло, прогремел выстрел.

От неожиданности постоялец из четырнадцатого номера дернулся и пригнулся.

– Так тебе и надо, тварь! – раздался крик.

Бёрджес осмелился выглянуть.

Футах в тридцати от гостиницы стояла мадам Бджиллинг, в ее руке дымился револьвер. В кого она стреляла, Бёрджес понял сразу же – чуть в стороне на земле лежала убитая чайка.

Подойдя к ней, хозяйка гостиницы наклонилась и вытащила из птичьего клюва рыбу, после чего громко назидательно заметила:

– Будешь знать, мерзость летючая! Вот так я поступаю с воровками!

Грозная мадам развернулась и, увидев Бёрджеса в окне, помахала ему револьвером.

– Нужно поскорее заканчивать здесь и убираться, – пробормотал тот и взял с тумбочки блокнот. На открытой страничке была выведена всего одна надпись: «Что знает Марисолт?».

Спрятав блокнот в карман и сунув в другой револьвер, Бёрджес вышел за дверь и направился на первый этаж.

На лестнице он едва не столкнулся с автоматоном, который нес круглый деревянный поднос с исходящими паром тарелками и бутылкой вина: видимо, Бланшуаза Третч решила начать день повеселее. Что ж, все задатки для кабаретки у нее явно имелись…

За стойкой никого не было – вероятно, мадам Бджиллинг все еще воевала с чайками. Мистера Пинсли на привычном месте тоже не оказалось, зато там сидел незнакомый угрюмого вида моряк в черном бушлате и фуражке с кокардой-якорем. Ковыряя вилкой завтрак, он, прищурившись, глядел на Бёрджеса.

Тяжелое лицо с низко надвинутыми бровями, выдвинутой вперед массивной челюстью и длинным изогнутым шрамом поперек правой скулы и носа приветливостью не отличалось.

– Вы из четырнадцатого номера? – хрипло спросил обладатель фуражки и, когда Бёрджес кивнул, ткнул вилкой в стоящую на другой стороне стола тарелку. – Хозяйка оставила для вас завтрак.

Бёрджес занял свободный стул и взялся за еду. Запеченная рыба была довольно вкусной, но пристальный взгляд соседа по столу слегка портил ощущения. Приросшее к этому взгляду молчание в какой-то момент стало настолько тягостным, что Бёрджес не выдержал:

– А вы в каком номере остановились?

– Тринадцатый. Счастливое число. Всегда его занимаю. – Моряк тряхнул головой, и его лохматые черные бакенбарды колыхнулись. – Девчонку не видели?

– Марисолт? Утром не видел.

– Забилась в какую-то нору и прячется. Она всегда прячется, когда я приезжаю. Боится показываться папочке на глаза.

– Папочке? – удивился Бёрджес.

– Брегор Бджиллинг, – представился моряк.

– Вы супругом мадам Бджиллинг приходитесь?

– Прихожусь, – криво усмехнулся моряк. – Когда ступаю на берег и в эту дыру заглядываю.