Няня из Чайноботтам

Бёрджес подумал, что если бы не объемы, женщина была бы достаточно красива, но по правде он всегда боялся дам, которые, случись обида, могли с легкостью отделать его, как бифштекс.

Бросив на мистера Пинсли безразличный взгляд, мадам повернула голову к Бёрджесу, и ее глаза заблестели. Оглядев или, как показалось последнему, исследовав его с головы до ног, она загадочно улыбнулась и направилась к стойке. Следом за ней в гостиницу вошел лязгающий автоматон в клетчатом костюме, тащивший на себе едва ли не дюжину различных чемоданов, кофров, шляпных коробок и ковровых сумок. Видимо, это и был тот самый Бенджамин.

– Добро пожаловать в гостиницу «Плакса», – сказала мадам Бджиллинг, когда они подошли, – лучшую и единственную гостиницу на берегу. Желаете снять номер?

– О да! – ответила хозяйка автоматона. – Мы с моим верным Бенджамином только сошли с «Вертлявой Сью» – та еще лоханка, если хотите знать! Прежде, чем отправиться дальше, нам нужно время, чтобы отойти от этой невыносимой качки длиною в вечность!

– Как я могу к вам…

– Бланшуаза Третч! – прервала хозяйку гостиницы дама в пурпурном платье. – Уверена, вы обо мне наслышаны, ну а если нет, то скоро точно услышите! Я актриса и намерена стать примой в местном театре!

– О, правда? Я по молодости тоже играла в театре, – ностальгически вздохнув, сказала мадам Бджиллинг. – Славные времена подмосток! Эх, если бы только батюшка не отчалил в мир иной и мне не пришлось вставать вместо него за эту стойку… Так вы хотите наняться в театр-варьете «Ффор»?

– Что?! – возмутилась Бланшуаза Третч. – В эту клоповью дыру во Фли? Ни за что! Меня ждет изумительный театр в Тремпл-Толл. Я говорю о «Трех Чулках»!

Бёрджес, который в этот момент приложился к кружке, поперхнулся, а мистер Пинсли фыркнул и шепнул ему:

– Да она же сцену проломит…

Шепот был настолько громким, что у стойки его услышали. Бланшуаза Третч презрительно проигнорировала, а мадам Бджиллинг, выглянув из-за нее, гневно воскликнула:

– Что ты там вякнул, Пинсли?!

– Ничего-ничего, Берта, – тут же стушевался старик.

– Вот и помалкивай! – Мадам Бджиллинг повернулась к новой постоялице. – Мадам, вы знаете, что «Три Чулка» – это кабаре?

– И что с того? – искренне недоумевая, спросила та.

– Кхм… ничего. Просто об этом заведении ходит не лучшая слава…

– Эта слава заметно улучшится, как только я начну там выступать!

– Как скажете, мадам. Номер 8 свободен. Все номера у нас одинаковые – два фунта в день. Завтрак, обед и ужин в стоимость не входят. За них еще три фунта – очень рекомендую: моя стряпня славится на всю Блошинь. Оплата принимается только в «пуговицах», никакой оплаты блестками или танцами.

– Что вы, дорогая! Это мне платят за танцы.