Няня из Чайноботтам

Несмотря на серый цвет и торчащий из него облезлый рыбий хвост, супа не стало так быстро, что Бёрджес даже не успел как следует его распробовать. Зато вторым блюдом он насладился в полной мере – запеченное нечто, что было похоже на чулок, но определенно являло собой рыбу («Видимо, это угорь», – предположил Бёрджес), оказалось в равной степени и обжигающим, и вкусным. Хотя от количества острого перца в какой-то момент засвербело в носу. Чихать новый постоялец не решился – кто знает, как мадам Бджиллинг относится к чиханию в своей гостинице.

Когда с обедом было покончено, она подошла, сложила тарелки и приборы и уставилась на Бёрджеса.

– Никогда не ел ничего вкуснее, – сказал тот, и ее лицо чуть разгладилось. Взяв тарелки, хозяйка гостиницы скрылась за небольшой дверкой, за которой, как он понял, располагалась кухня.

Когда мадам удалилась, к столику осмелился подойти толокшийся в углу старик.

– Мистер Бёрджес? Вы ведь мистер Верблюдиан Бёрджес?

– Кенгуриан. Чем могу помочь?

– Меня зовут Рокус Пинсли. – Старик продемонстрировал колоду мятых засаленных карт. – Может, партейку-другую в «Три Якоря»?

– Шакара! Я не умею в «Три Якоря».

– О, это несложно, я вас научу!

Не дожидаясь приглашения, мистер Пинсли шлепнулся на соседний стул и принялся умело тасовать колоду.

Играть в карты – еще и с этим трухлявым пнем – желания не было, но Бёрджес подумал, что ему представился неплохой шанс его расспросить: этот Пинсли, судя по всему, здесь постоянно ошивается – он должен был видеть Няню.

Бёрджес предупредил:

– Только без шулерства. Терпеть не могу шулеров.

– Что вы! Все по-честному! Итак…

Признаться, расспросить Бёрджесу своего партнера по картам так и не удалось: сперва он пытался вникнуть в суть игры, а затем партия его так увлекла, что он и думать забыл о своем расследовании.

Карты шлепались на стол, гора отбоя все росла, старик – к слову, он оказался весьма душевным парнем! – хохотал и похлопывал Бёрджеса по плечу. А сам Бёрджес краснел, потел и все пытался собрать неуловимую комбинацию из трех якорей, но вместо этого постоянно вытягивал то буй, то чайку, то «корыто».

Играли они уже около часа, когда дверь гостиницы открылась и через порог перевалился туман. Бёрджес и мистер Пинсли повернули головы.

– Не скрипи! Это не худшее место, чтобы остановиться на время, Бенджамин! – раздался раскатистый женский голос, и картежникам предстала дама настолько «в теле», что даже мадам Бджиллинг могла показаться по сравнению с ней стройной тростиночкой."

"На даме было пурпурное платье, на подвитых волосах цвета яичного желтка сидела шляпка, подвязанная лентой под одним из подбородков.