Чайлдфри

Одну руку по-прежнему держал в кармане, а в другой у него была фотография Аллы и Ильи, которая обычно стояла у Кати на полочке.

— Кто эта девушка, Катя? Это твоя сестра? Это ее дети?

Она кивнула и села в кресло. Поняла, что дико устала, хотелось спать, а спать сегодня вообще не светит… Но из полудремы выдернул требовательный голос Аверина.

— Катя, расскажи, как они погибли.

Пришлось открыть глаза и заставить себя выпрямиться.

Она сама не ожидала, что сумеет говорить об аварии так просто. Может от того, что ей уже давно пора было на кого-то это выплеснуть, а может от того, что сработал эффект попутчика — Аверин посторонний человек, не знавший ни Аллу, ни Илью. И поэтому можно было говорить о них немного отстраненно, как будто ей больше не болит и не выворачивает душу…

— У Ильи был день рождения, ему исполнилось двадцать пять, как Алке, они одноклассники. Они только поженились, решили отметить его день рождения вдвоем, Ваню с Матвеем оставили на нас с мамой и уехали кататься. Илья не пил… В некоторых СМИ передавали, что он был выпивший, но нет, это неправда, — Катя говорила монотонно, ей казалось, ее голос звучит откуда-то со стороны. — Они ехали по мосту, на встречку вылетел Фольксваген, водитель не справился с управлением, Мицубиси слетел с моста и упал в воду. Об этом тогда говорили во всех новостях…

…В октябре вода была уже довольно прохладной, Катя тогда сидела на полу и боялась уснуть, потому что стоило закрыть глаза, как она оказывалась зажата в тесной кабине автомобиля. Уши и нос заливало холодной речной водой, она судорожно хватала воздух, но в легких тоже была вода, и она медленно задыхалась. Пальцы беспомощно скользили по стеклу, но дверь заклинило, и оставалось только ждать, когда вода полностью заполнит легкие…"

"Никому, никому Катя не могла признаться, что сидя на полу в темной комнате, всю ночь молилась, чтобы Алла с Ильей летели в воду мертвыми. А когда наутро дозвонилась к судмедэксперту и услышала «Смерть наступила в результате удара…» захлебывалась от счастья и размазывала слезы по щекам. Как такое можно кому-то рассказать, чтобы тебя не признали невменяемой? А Климу, оказалось, можно…

Катя, обхватив себя руками, отчаянно боролась с желанием упасть на пол и свернуться зародышем, ей казалось, там безопаснее, она и у детей сидела на полу между двумя кроватками, когда пела песни или читала книжки. Но ее уверенно удержали сильные руки и осторожно усадили на диван, она уткнулась в плечо Клима, а он гладил ее по голове, как маленькую, и шептал:

— Моя хорошая, моя сильная девочка, не плачь, успокойся, я здесь, с тобой.

— Я оформила опекунство, — продолжила она, пряча лицо на его груди, — у меня преимущественное право на усыновление.