Чайлдфри

— Мы так решили, — стоически выдержала его взгляд Катя, — и мне кажется, это не твое дело…

— Я говорил с твоей матерью, — перебил ее Костя, — она сразу сказала, что ты очень упрямая и своенравная, но масштабы катастрофы я, кажется, начинаю понимать только сейчас.

— С моей мамой? — не поняла Катя. — Зачем тебе понадобилось говорить с моей мамой?

— О, — загадочно ответил Аверин, — с кем я только не говорил! И с твоей мамой, и с твоим начальником, и с твоими новыми друзьями, и со священником, и даже с психиатром.

— Мне не нужен психиатр, — вспыхнула Катя."

"— Зато он понадобился мне, — Костя встал и прошелся назад к окну, — или ты думала я позволю тебе вволю пить кровь из моего племянника? Ты, бесспорно, мне очень дорога, но Клим практически мой старший сын, и будь добра больше не говорить мне, что это не мое дело.

Катя, потупившись, отвела взгляд, а он продолжил:

— Итак, что мы имеем. Вечный комплекс младшей сестры, которой родители не додали любви и ласки, чтобы не задеть чувства старшей, которая родного отца и не знала, так? Как сказала твоя мать, детская травма. Лариса, кстати, очень терзается и сожалеет, что когда твоего отца не стало, она продолжала в том же духе.

И только Катя собралась возмутиться, что он лезет в их семью, как Аверин навис над ней, взял за подбородок и сказал, глядя прямо в глаза:

— А ты знаешь, что такое настоящая детская травма? Он ведь тебе не рассказал, я уверен. Он там был, спрятался в гардеробной, Юльку и Арсентия застрелили у него на глазах, и когда я его нашел, он зажимал моей сестре рану, чтобы оттуда не хлестала кровь. Он сам был в крови с ног до головы. Ему было всего восемь лет! — последние слова он фактически прошипел ей в лицо, и Катя в ужасе отшатнулась. А Аверин говорил дальше, на этот раз сжав ей плечо: — Я водил его по психологам, он вырос нормальным парнем, но для него дети и семья с тех пор стали чем-то запретным, он даже говорить на эту тему не хотел. И когда я вижу теперь, как он трясется над своими пацанами, как он смотрит на тебя. Да у вас же семья, …, Катя, очнись! И такая красивая семья!

— Не матерись, — дрожащим голосом попросила она, пряча лицо в ладонях.

— А почему убрать тебя надо было побыстрее из города, сказал? Нет? Кто бы сомневался! —теперь Аверин нервно ходил от окна к дивану, ломая в руках незажженную сигару. — Эти умники решили Асмоловского на живца брать. Чтобы он Клима заказал, и у них почти получилось. Я тогда в Мексике был, он чуть в фуру не въехал, сумел свернуть, машина опрокинулась, он метров пять головой вниз по асфальту протянул. Подушки безопасности сработали, только царапинами отделался.

— Ламборджини… — прошептала Катя, отнимая от лица ладони.

— Да, — кивнул Костя, — думал, сам его убью.