Чайлдфри

Это не укрылось от Аверина, он нахмурился, но бокал придержал. Горячая жидкость опалила внутренности, Катя начала судорожно вдыхать, а Аверин наклонился и приложился к ее губам своими. Сухо и отрывисто.

— Брудершафт, — объявил он возмущенно вскинувшейся Кате, — теперь мы официально на «ты».

— И как мне теперь вас… тебя, — демонстративно поправилась она, когда тот начал угрожающе наклоняться, — называть?

— А как ты собиралась?

— Константин Маркович…

— Следующий поцелуй взасос, — предупредил он.

— Хорошо, просто Костя, — сдалась она, отставляя бокал.

Приятное тепло разливалось по телу, трещал в камине огонь, голова вдруг стала неподъемной, и Катя легла на диван, притянув подушку. Потерлась щекой о бархатистую ткань и закрыла глаза. Сквозь опущенные веки увидела, как Аверин плеснул себе виски, сгреб телефон и вышел на террасу. Он и не особенно старался, чтобы она не слышала, но она бы услышала в любом случае. Голос у Константина Марковича — фу ты, Кости! — был хорошо поставлен, а грудная клетка великолепно развитой. Аверин ждал ответа невидимого абонента довольно долго, а услышав, даже здороваться не стал.

— Саня, …, ты…

Катя немного послушала, а потом прикрыла уши ладонями. Какой толк искать смысл в выражениях, где из приличных слов было только два: «Саня» и «ты»? Вот и Катя решила, что толку нет никакого. Нужно дать Аверину выговориться, а потом попросить отправить ее домой. И очень удивилась, что так быстро вилла ее мужа стала для нее означать дом.

Глава 30

— Мне пора, — пробормотала Катя, резко поднялась, пошатнулась и стала медленно оседать.

Аверин посмотрел на нее сверху вниз, сделал шаг навстречу, и она с благодарностью ухватилась за протянутые руки.

— Ты уверена, что не хочешь остаться?  —  спросил он чересчур участливо, Кате даже показалось это подозрительным.

— Зачем мне здесь оставаться?  — она снова предприняла попытку подняться.

— Просто решил приютить тебя, по-соседски. У меня свободных комнат как палат в больнице. А ты о чем подумала?  —  прищурился Аверин, продолжая при этом поддерживать ее обеими руками.  — Я, знаешь ли, не сплю с утопленницами.

Катя выпрямилась и, гордо вскинув голову, оторвала от себя его ладони. Аверин спрятал улыбку и пошел следом, стараясь держаться поближе. Она чувствовала себя настоящим пугалом в аверинском «сарафанчике», наверное, она и в самом деле исхудала за последнее время.

— А мужа моего ты тоже обматерил по-соседски?  — поинтересовалась Катя, когда вышли в холл.

Аверин усмехнулся, ничего не сказал, только легонько подтолкнул ее в спину.